Шрифт:
— Значит, как только начнутся переговоры, — пробормотала Алекс, — судьба Блэкуэлла станет предметом торгов.
— Для женщины вы очень проницательны, миссис Торнтон, — проговорил Нильсен. Алекс постаралась не обращать внимания на снисходительные нотки в его голосе.
— Могли бы вы уговорить пашу поскорее начать торговаться за членов команды? И настоять, чтобы Блэкуэлла перевели из «парилки» в более сносные условия? Это же возмутительно — его держат в тюрьме и гоняют на работу в каменоломни!
— Я уже просил обо всем этом — и получил отказ.
— Блэкуэлл беспокоится за экипаж. И просил о свидании с вами.
— Я не прекращаю настаивать на этом свидании, хотя на разрешение нет никакой надежды, — устало ответил Нильсен.
— Мы с Мурадом могли бы стать посредниками.
— Простите, не понял, миссис Торнтоп?
— Мы могли бы передавать послания от вас Блэкуэллу и обратно.
— Для женщины это слишком опасно, — возразил консул.
— Черта с два! — воскликнула Алекс.
Датчанин удивленно замер.
— На карту поставлена жизнь Блэкуэлла. Мы должны придумать, как ему бежать.
Нильсен открыл рот от удивления.
— Вы поможете нам? — спросила Алекс.
— У меня просто нет слов, — пробормотал консул. — Конечно, я не откажу вам в помощи и все же возражаю против вашего участия в этом деле, миссис Торнтон!
— Так вы с нами?
Нильсен задумался.
— Конечно, я выполню свой долг, — нерешительно начал консул. — Как и вам, миссис Торнтон, мне отвратительны все жестокости и несправедливости, что творятся в этой варварской стране. Я вам помогу. Но убейте меня, я не понимаю. Не понимаю, какую роль вы могли бы играть в подобного рода истории. Это не женское дело. И готов снова повторить, что участие в побеге столь важного политического заключенного опасно для любой женщины — и уж тем более для такой, как вы!
— Но ведь мы составим план побега не только для одного Блэкуэлла, — торжествующе улыбнулась Алекс. — Мы сбежим вдвоем — Блэкуэлл и я! Мы сбежим вместе!
Нильсен сел.
Мурад застыл, как изваяние.
Вскоре непрошеные гости покинули консульский особняк — к немалому облегчению хозяина. Мурад по-прежнему молчал.
— Ты злишься? — не выдержала Алекс.
— Нет.
— Ну так в чем же дело?
— Ты собралась сунуть голову в пасть льва, а я по мере сил стараюсь помочь, — избегая ее взгляда, пробормотал он. — Что же еще остается делать верному рабу?
— Но ведь ты мой лучший друг. На всем белом свете. — Но Мурад по-прежнему смотрел в сторону. — В настоящем, в прошедшем и в будущем.
— Я стараюсь тебя защитить, — упрямо сказал он.
— Ты ревнуешь? — осторожно спросила Алекс.
— Конечно, нет! — сморщился он. — Как я могу ревновать? Я же евнух! Неполноценный!
Уязвленная до глубины души, Алекс сжала кулаки.
— Ты нормальный! — наконец выпалила она.
Лицо Мурада пылало, как в огне. Он ничего не ответил.
Разговор внезапно завел их на опасную почву. Алекс сама не заметила, как до этого дошло. И она действительно любила Мурада как друга. Набрав в грудь побольше воздуха, она спросила:
— Так ты поможешь мне? Ну пожалуйста! Я никому на свете не доверяю так, как тебе! Если ты откажешься, то я пропаду, Мурад, и ты отлично это понимаешь! Я тогда не смогу и одна сбежать из Триполи.
— Алекс, ты хоть понимаешь, что это почти невозможно?
Алекс молчала. Это-то она понимала.
— Если тебя застанут во время побега, Джебаль прикончит тебя, даже если и не узнает про Блэкуэлла. Поверь мне, Алекс! Он ни за что тебя не простит! — Алекс вздрогнула. — А если раскроется, что ты собиралась бежать с другим мужчиной, то смерть станет еще и мучительной. Понимаешь?
Она кивнула.
— А ты поможешь мне? Чтобы меня не поймали?
— Тебе не нужно уговаривать меня, Алекс, — вздохнул Мурад. — Ты ведь знаешь, что в конце концов я сделаю все, абсолютно все, что ты прикажешь!
— Это хорошо, — пробормотала Алекс, немного смутившись под его прямым проницательным взглядом. — Давай свернем направо.
— Нет, мы пойдем прямо, назад во дворец!
— Нам еще рано возвращаться, — возразила она.
— И куда же ты собираешься теперь? — вкрадчиво спросил раб.
— Я хочу попасть в каменоломню, — выпалила Алекс.
Глава 19
Внизу лежал двадцатитонный кусок скалы, отделенный от материнской породы с помощью пороха. И теперь рабы суетились вокруг, чтобы закатить эту глыбу на огромную деревянную волокушу. Десятник пролаял команду, и невольники навалились на камень, стараясь приподнять его над землей. Слышалось стоны. Кто-то рыдал от напряжения. Ксавье распластался на грубом камне, почти ничего не различая кругом из-за заливавших лицо слез и пота. Свистели бичи.