Шрифт:
И тут Тимми оступился.
Краем глаза Ксавье заметил, как мальчик споткнулся и начал падать. Блэкуэлл действовал молниеносно. Отлично помня и про толпу рабов, и про двадцатитонную глыбу, катившуюся следом, он приостановился и наклонился, чтобы подхватить Тимми. Налетели задние ряды рабов и увлекли за собой Ксавье, который в суматохе выпустил юнгу.
Перед глазами Блэкуэлла предстала ужасная картина: лежащий в пыли мальчик, его лицо, искаженное смертельным страхом, — и плотное людское стадо, которое невозможно остановить, неумолимо надвигающееся с каждым шагом.
— Тимми! — Он рванулся назад.
— Капитан! — отчаянно взвизгнул Тимми.
Но было слишком поздно: бежавшие сзади рабы пихнули Ксавье вперед.
Тимми затоптали насмерть.
Глава 22
— В каменоломне снова произошел несчастный случай.
Алекс застыла.
Мурад обнял ее за плечи.
— Нет, Алекс, не Блэкуэлл. Юнга. Его корабельный юнга. Он погиб.
К Алекс постепенно возвращалась способность дышать и соображать. Она даже припомнила веснушчатое лицо мальчика, его рыжую шевелюру. Охнув, Алекс опустилась на край кровати.
— Боже милостивый.
А в душе у нее бушевала смесь вины и радости от того, что это не Блэкуэлл, что ему снова посчастливилось выжить.
— Мурад, чем скорее мы вырвемся отсюда, тем лучше.
— Это проще сказать, чем сделать, Алекс.
— Знаю, знаю, это практически невозможно! — замахала она руками. — Конечно, у нас ничего не выйдет, если с самого начала мы будем бояться неудачи! Я должна увидеть его, Мурад. Я знаю, он сейчас очень страдает!
— Алекс, но он же ясно сказал: он не верит тебе и вообще не желает тебя видеть!
— Да, он сказал. — Алекс встала с кровати. — И тем не менее я должна попытаться его утешить.
— Не делай этого! Мы и так чудом умудрились вернуться в прошлый раз незамеченными! Алекс…
— Я нужна Блэкуэллу.
— Нет, Алекс, — сердито выпалил Мурад, — это он тебе нужен!
Он взял у Куисанда перо, чернила и кусок пергамента. Стараясь не думать о том, что произошло сегодня, Ксавье сел писать письма в Бостон.
«Моя дорогая Сара!
Надеюсь, что у тебя все в порядке и ты пребываешь в бодром настроении, пока меня нет. Как дела дома? Как отец? Беттина? Скучаете ли вы обо мне? Какой новый роман ты читаешь? Ах, как я хотел бы поскорее вернуться домой! Посидеть в гостиной с отцом, попить послеобеденный портвейн и послушать, как ты играешь на пианино… Я очень скучаю по нашему саду, наверное, он сейчас в самом цвету. Когда я закрываю глаза, то представляю себе соленый аромат чудесных бостонских летних ночей».
Ксавье вздохнул. Ему было нелегко обращаться к своей жене, да еще в легкомысленно-приподнятом тоне. В такие минуты особенно ясно становилось, что они чужие люди, которым даже и поговорить-то не о чем. И так было всегда. С самого детства в обществе Сары он чувствовал себя неловко в отличие от Роберта.
Каким-то образом брат всегда ухитрялся найти к ней подход, развеселить или утешить. Он угадывал любое ее желание, понимал ее с полуслова. Все трое выросли вместе, в одном доме, но Ксавье постоянно чувствовал себя в некотором смысле посторонним, даже во время детских игр.
Господи, он до сих пор тоскует по Роберту. Неужели эта боль никогда не утихнет? Неужели его сердце всякий раз будет разрываться от горя, когда он будет вспоминать младшего брата? О, он отлично понимал, почему так тоскует Сара. Вот только не одобрял, что она так быстро сдалась.
Он вспомнил тот вечер, когда брат с Сарой объявили о помолвке Уильяму. Отец не очень удивился, и Ксавье тоже. Сколько было радости! Они составили прекрасную пару, и перед ними открывалось блестящее будущее. Если б знать. Роберт погиб в море в стычке с варварийскими корсарами, а от Сары осталась одна оболочка, полная слез и тоски.
До чего же жестокой и несправедливой бывает подчас жизнь!
Он снова посмотрел на давшиеся с таким трудом скудные строчки на пергаменте, которые вдруг начали расплываться. На миг он даже испугался, что что-то случилось с глазами.
Но тут на письмо упала слеза.
Ксавье всхлипнул и резко выпрямился, торопливо вытер глаза. Ведь он — мужчина. Мужчинам плакать не положено. И с гибелью Роберта жизнь не закончилась.
А ему нужно думать о своих матросах. И о том, как уничтожить корабль.
Но он уже не спасет Тимми!
Как не спас Роберта!
Ксавье скрипнул зубами, решительно обмакнул перо в чернила и занялся письмом.
«Моя милая жена! До тебя уже могли дойти слухи, что я попал в плен к пиратам. Пожалуйста, не надо бояться. Со мной все хорошо, и с моими людьми тоже. Скоро нас обязательно освободят, и мы вернемся».
Ксавье нисколько не стыдился, что так откровенно лжет Саре. Не имело никакого смысла без толку пугать ее. Она и так уже настрадалась.
Блэкуэлл отложил перо. Перед его мысленным взором сияли изумрудным светом глаза вдовы-шпионки. Он весь сжался. И как только она посмела нарушить его скорбь!