Шрифт:
— Но зачем? Почему я не могу остаться здесь, у себя дома? — запротестовала она.
Тони и Сэнди неловко переглянулись, а девочка моментально догадалась, в чем дело. И, хотя для своих лет она была чересчур взрослой, прореагировала чисто по-детски:
— Все понятно... Я мешаю вашим телячьим нежностям...
Возвращаясь от матери домой, Тони гнал джип, не различая дороги. Нетерпение сжигало его. Прямо с порога, подхватив Сэнди на руки, он понес ее в спальню. Она знала, что все будет именно так, поэтому, поджидая Тони, заранее приготовила постель. Господи, с каким удовольствием она взбивала подушки и разглаживала каждую складочку простыни на широченной кровати, обещавшей им с Тони счастливые ночи на всю оставшуюся жизнь. Она не стыдилась его рук, когда он торопливо раздевал ее, не стеснялась своего обнаженного тела, раскинувшегося на простынях, губ, осыпавших ее поцелуями с головы до ног. Словно боясь потерять друг друга, они спешили слиться воедино, доводя себя до самозабвения в упоительном восторге.
Они были ненасытны и почти не давали себе передохнуть, пока к утру не распластались в полном изнеможении.
— Знаешь, Тони, — едва слышно прошептала Сэнди, поглаживая мужа по щеке. — Тебе следует быть чуть поосторожней...
— Что ты имеешь в виду?
Сэнди рассмеялась.
— Не твой пыл, разумеется... Поумерь свою мужскую силу до других времен...
— Ничего не понимаю!
— Что тут понимать?.. Когда женщина беременна, мощный напор может оказаться не без последствий, а мы ведь оба хотим прибавления семейства?..
— О Сэнди, Сэнди!.. Дорогая Сэнди! Счастье мое, любовь моя...
ЭПИЛОГ
Как и предполагала Сэнди, к концу марта она родила. Тони очень обрадовался девочке: рыженькая — та была в мать, а голубоглазая — в него. Смеясь, они вместе поддразнивали Лизи, оказавшуюся отличной нянькой, тем, что по характеру-де новорожденная уж точно в нее — всех на ноги поднимет громким, требовательным криком, если пеленки мокрые.
К подначкам Лизи относилась снисходительно. Как-то само собой получилось — именно одиннадцатилетняя девочка верховодила в семье. Без нее не решался ни одни вопрос: шел ли в доме ремонт, покупалась ли мебель или кухонное оборудование — она была вездесуща и неуступчива.
В детской, над кроватью новорожденной, Сэнди повесила большую фотографию черепахи, снятой ею когда-то на острове для еженедельника «Виндоу». Лизи это одобрила безоговорочно, но имена, которыми родители пытались назвать свое чадо, вызывали у нее, как правило, лишь скептическую усмешку. Тони и Сэнди иногда спорили до хрипоты. Вот и сегодня, когда речь зашла о том же, Лизи, прежде чем хлопнуть дверью, поскольку бурных препирательств слышать уже не могла, ядовито заметила:
— Все! Как хотите. Я больше в этом не участвую.
Поцеловав жену в щеку, Тони тоже миролюбиво произнес:
— Как тебе нравится, так и назови.
Оставшись одна, Сэнди долго любовалась крохотным личиком с пухлыми губками, гладила малюсенькие, в перевязочках, ручонки, розовые пяточки... И тут вдруг ее осенило. Ворвавшись в кухню, где Тони и Лизи заканчивали свой завтрак, прямо с порога радостно объявила:
— Фрискол! Фрискол! Ее зовут Фрискол!
Тони растерянно улыбнулся.
— Ты хочешь назвать ее в честь нашего острова? Но это же звучит как мужское имя!
— А почему? — вскинула белесые ресницы Лизи. Немного подумав, она решительно сказала: — Тогда пусть будет просто Фрис! Фрис Тернер!
Таким образом, она поставила последнюю точку и в разногласиях по поводу того, какое имя и чью фамилию будет носить новорожденная.
В этой семье по женской линии было все не как у людей. Сэнди Прайс, Фрис Тернер, Лизи Болди...
Дождь забарабанил по крыше, что в Джорджии большая редкость даже весной. По всем приметам — к счастью...