Шрифт:
— И все же…
«Прости меня», — мысленно обратился Кариф к брату, закрывая глаза.
Затем он повернулся к Жасмин.
— Пойдем, — тихо произнес он. — Перед тем как ты навсегда уедешь из города, ты услышишь, как я произнесу слова, которые навсегда свяжут меня обязательствами.
ГЛАВА 11
Когда Кариф вел Жасмин по двору к старым византийским руинам на краю крутой скалы, она знала, что ей будет мучительно видеть, как он произносит слова, которые сделают его королем Кьюзи. И она потеряет Карифа. Навсегда.
Но Жасмин глубоко вздохнула и все равно последовала за ним. Она любила его и знала, что, возможно, видит Карифа в последний раз. Ей хотелось, чтобы воспоминание об их последнем мгновении вместе было наполнено любовью, а не теми ужасными словами, которые она сказала ему прошлой ночью.
Он резко отпустил ее руку, оставив позади триста гостей, которые сидели в напряжении среди старинных каменных колонн. Кариф и его брат Рафик продолжили свой путь прямо по проходу между древними руинами.
Несколько человек повернулись и посмотрели на Жасмин, некоторые — с презрением, другие — с завистью. Затем всеобщее внимание обратилось на Карифа. Он пожал руку брату, затем Рафик поклонился и уселся рядом со старинной подругой Жасмин Серой. Жасмин подумала, что эти двое хорошо смотрятся вместе. Между принцем Рафиком и Серой что-то происходит.
Затем заиграла музыка, и внезапно на Жасмин вообще перестали смотреть.
Кариф стоял в центре, в белых церемониальных одеждах, с украшенным драгоценными камнями мечом на бедре. На глаза Жасмин навернулись слезы. Этот мужчина был воплощением силы и власти.
И он был ее любовью.
Когда визирь заговорил на старинном диалекте Кьюзи, душа Жасмин воспарила — так был хорош король, возвышающийся над толпой! И даже сейчас, несмотря на то что ее любовь заканчивается крахом, Жасмин не сожалела об их отношениях.
Она никогда не пожалеет о том, что любила…
Музыка внезапно смолкла. Она услышала дуновение ветра и звук волн, набегающих на скалы. Казалось, тысячелетняя цитадель колышется под их ногами.
Визирь умолк, и, как требовала церемония, Кариф повернулся к присутствующим. Темноволосый красавец. Идеальный король.
Кариф посмотрел в глаза Жасмин и заговорил. Не на старинном диалекте, как требовал ритуал, а словами, понятными всем. Чистым, низким голосом, пронесшимся над песками и морем, он сказал:
— Я отрекаюсь от трона.
На мгновение в толпе воцарилась тишина, а затем пронесся гул, похожий на раскат грома. Жасмин услышала, как визирь вскрикнул. Кто-то еще изумленно присвистнул — возможно, Рафик?
Кариф оставался непреклонным и спокойным.
— Тринадцать лет назад я попросил одну женщину стать моей женой. Юную девственницу, чистую и непорочную. — Резко вздернув подбородок и сверкая глазами, он произнес: — Эта женщина — Жасмин Коури.
Толпа заахала, поворачиваясь в ее сторону.
— Девушка Коури, — перешептывались собравшиеся, и даже иностранные сановники изумленно нахмурились. — Старый скандал.
Выражение лица Карифа стало жестче.
— Жасмин выдержала скандал в одиночку. Но ей нечего стыдиться. Она потеряла нашего ребенка в результате несчастного случая. Но до этого мы поженились. — Он протянул вперед руки и заявил: — Я обязан ей тем, что никакой долг и обязательства не вместят в себя.
Жасмин была ошеломлена. К горлу подступил ком. Он шагнул с возвышения, его голубые глаза встретились с ее глазами.
— Жасмин Коури, ты будешь моей женой.
— Нет, — выдохнула она. Он пошел по проходу.
— Жасмин Коури, ты будешь моей женой, — приказал он.
Она уставилась на него, не в состоянии перечить собственному сердцу.
Кариф продолжал идти по проходу, по-прежнему глядя Жасмин в глаза, пока не подошел совсем близко.
— Жасмин Коури, — тихо сказал он, — ты будешь моей женой.
Она подняла на него глаза, полные слез.
— Да, — выдавила Жасмин, ее сердце переполнялось радостью. — Да. Да!
На лице Карифа появилась такая счастливая улыбка, какой Жасмин никогда не видела. Он обнял ее и поцеловал.
— Теперь, — нетерпеливо прошептал он. — Говори прямо сейчас.
— Я люблю тебя, — прошептала она в ответ.
Позади них, словно разъяренная змея, появился визирь. Лицо старика было искажено гневом и разочарованием. Наконец, он с кислой миной отвернулся.
— Кариф аль-Рамис отрекается от трона, — загробным голосом сказал Акмаль, и эхо отнесло его слова за пределы древних развалин. — В Кьюзи должен быть король. Да здравствует король Рафик!