Шрифт:
— Трети полученного дохода? — на губах бывшего землевладельца заиграла кривая улыбка. — Ваша светлость, да если бы с меня брали даже половину, я бы в жизни не вышел на большую дорогу!
— А сколько тебе приходилось отдавать?
— Восемь монет из десяти, ваша светлость…
— Мытарям барона Квайста? — недоверчиво уточнил граф Утерс.
— Знаете, как называют его милость в народе? — вместо ответа поинтересовался здоровяк.
Аурон кивнул:
— Слышал…
— Ну, так вот, последние лет восемь всеми делами в лене заправляет не Размазня, а его жена. Так что мытари не его, а ее. Их так и называют: псы Сучки Квайст…
— Отец!!! — перепуганно взвыл еще один из разбойников.
Здоровяк и глазом не повел:
— Так что, по справедливости, вешать надо ее…
— Ты мог подать челобитную королю…
— Челобитные рассматриваются месяцами… — угрюмо пробормотал здоровяк. — А кормить семью надо каждый день…
— Насколько я знаю, баронесса Майянка начала поднимать налоги постепенно. Так что у тебя было достаточно времени, чтобы дождаться решения его величества Вильфорда Бервера… — буркнул граф Олмар.
— Да, но все равно виновата о-… — начал, было, разбойник. И, увидев, как Аурона Утерс посмотрел на де Миллза, заткнулся на полуслове.
— Так это правда?
Вместо графа Олмара ответила его жена:
— Да, граф. Наши соседи… как бы так помягче выразиться, давно потеряли меру…
Законник свел брови у переносицы, перевел взгляд на здоровяка и угрюмо произнес:
— Что ж. Это несколько меняет дело… Впрочем, на них — своя вина, а на вас — своя… Вы вышли на большую дорогу, значит, умрете, как тати, в петле…
— Я не боюсь смерти, ваша светлость… — пожал плечами здоровяк. — Просто мне смешно: вы боретесь не с причиной, а со последствиями… Не завтра — так послезавтра на этой дороге появится новая шайка. А то и две…
— Не появится! — в голосе Законника прозвенела сталь. — Я тебе обещаю… А еще обещаю, что те квайстцы, которые не вышли на большую дорогу, смогут зарабатывать на жизнь честным трудом…
Глава 9. Принцесса Илзе
— Колючка! Колючка, ты спишь?
Услышав хриплый голос Коэлина и мерный стук кремня о кресало, я открыла глаза, посмотрела в окно и мысленно взвыла: Застежка, самая яркая звезда Потерянного Ожерелья, все еще висела над крышей Южного Крыла. А, значит, до рассвета было еще ой как далеко…
— Колючка! Ты спишь? — снова повторил брат. И, не дождавшись ответа, похлопал меня по плечу.
Поняв, что поспать мне не удастся, я перевернулась на спину, подтянула одеяло к подбородку и елейным голоском пролепетала:
— Нет, ваше высочество! Как вы могли подумать? Ну, какой может быть сон за три часа до рассвета?
— Никакого… — зажигая очередной светильник, раздраженно буркнул брат. — Скажи, как ты можешь спать в полной темноте?
— Приблизительно так же, как и при свете… — съязвила я. — Главное, чтобы не мешали…
— Мне нужна твоя помощь… — пропустив мимо ушей очередную колкость, заявил он. — И чем быстрее — тем лучше…
— Рассказывай… — вздохнула я, почувствовав, что он все равно не отвяжется.
Коэлин закончил зажигать свечи на прикроватном столике, неторопливо подошел к подоконнику, и, забравшись на него с ногами, хмуро уставился в темноту:
— Мне кажется, что отец приказал мессиру Угтаку сделать все, чтобы моя рана заживала как можно дольше…
— Зачем это ему? — искренне удивилась я.
— Скорее всего потому, что ему надоели мои дуэли… — фыркнул брат. — Заставить меня не драться он не в состоянии. А вот замедлить мое выздоровление — может…
Я подложила под голову подушку, устроилась поудобнее и поинтересовалась:
— Что, рана все еще кровит?