Граф Олмар размахивал кубком с вином так энергично, что я в какой-то момент поймал себя на мысли, что вместо того, чтобы вдумываться в его рассказ, заворожено наблюдаю за каплями вина, пролетающими в опасной близости от платья леди Лотилии.

— Арестовать его мытарям не удалось: шестеро сыновей и полтора десятка близких родственников умника взялись за дреколье, и псы Сучки Квайст получили по рогам…

— Ну что же ты такое говоришь, дорогой? — слегка покраснев, воскликнула графиня.

Ее супруг нахмурил брови, удивленно посмотрел на жену… и заржал:

— И правда смешно! Га-га-га!! Псы — и по рогам!!!

— Не называй баронессу Майянку сучкой… — громким шепотом попросила его графиня.

— А как иначе? — искренне удивился Олмар Миллз. — Это же не я ее так прозвал, а народ. А народ ошибается редко… Вот, например, прозвище отца нашего уважаемого гостя — Неудержимый. Разве это не правда? Разве кто-то может сказать, что смог устоять против атаки воинов Правой Руки, которую вел в атаку граф Логирд? Нет! А прозвище самого графа Аурона — Законник? Оно тоже дорогого стоит: человек, способный зару…-

— Олмар!!! — почувствовав, что ее мужа заносит, графиня Лотилия дернулась, и графа тут же перекосило от боли…

'Каблучок у туфельки должен быть довольно острым…' — мрачно подумал я. Стараясь задвинуть куда подальше воспоминания о принце Ротизе, павшем от моей руки…

— Мда… О чем это я? Ах да, о том, что Майянка Квайст — Сучка, причем самая настоящая…

— Вы говорили о том, что арестовать этого самого землевладельца мытарям баронессы не уда-… — начал, было, я. И запнулся на полуслове, поняв, что у меня есть шанс выполнить обещание! И весьма неплохой!

— Мой муж имел в виду совсем другое… — заметив, как изменилось мое лицо, воскликнула графиня Лотилия. — Он искренне восхищается вашей семьей, и… и здесь, в 'Медвежьем углу', довольно крепкое вино…

— Все нормально, графиня… — улыбнулся я. Потом посмотрел на подавальщицу, несущую нам блюдо с жареным поросенком, и добавил: — Просто мне в голову пришла очень интересная мысль…

— Согласен! Мысль более чем интересная… — перехватив мой взгляд и оценив стать девчушки, жизнерадостно заржал де Миллз. — Особенно спереди…

Графиня Лотилия облегченно выдохнула, потом нахмурилась, царственно повернула голову в сторону зардевшейся девчушки, и, оглядев ее с ног до головы, презрительно фыркнула:

— Дорогой! Когда мы вернемся домой, я обязательно свожу тебя в Заречье…

— Зачем? — удивился граф.

— Там, в коровниках, попадаются буренки с выменем раза в два покрупнее…

— Фу, Тилли, о чем ты говоришь? — поморщился граф. — Там — животные… А тут — чудо природы…

'Чудо природы' расцвело, потом догадалось поставить на стол блюдо и… повело плечами. Да так, что ее действительно немаленькая грудь призывно заколыхалась.

— Чудо, говоришь? — зашипела графиня, и я понял, что ее мужа надо спасать. Причем как можно скорее. Впрочем, сам граф среагировал на тон супруги намного быстрее меня:

— Дорогая! Не забывай о долге гостеприимства! Мы обсуждаем женщину, которая понравилась графу Утерсу, и которая сегодня ночью будет греть его постель… Соответственно, говорить о ней иначе как в превосходной степени я не имею права…

Графиня слегка покраснела, затравленно посмотрела на меня и захлопала ресницами:

— Простите, граф! Я иногда бываю ужасно ревнива… Девушка действительно очень мила, и я… полностью одобряю ваш выбор… Кстати, если вам нравятся женщины… такого типа сложения, то я могу прислать к вам свою наперсницу Олсинею. Смотрится она ничуть не хуже, и вдобавок довольно умна и начитана. То есть сможет развлечь вас еще и светской беседой…

— Благодарю вас, графиня… — учтиво ответил я. — Только на сегодняшнюю ночь у меня несколько другие планы…

— Как вам будет угодно… — пожала плечами Лотилия. И снова улыбнулась. Подавальщице. Так, что та мгновенно поняла намек и исчезла за дверями кухни. — Итак, дорогой, ты рассказывал нам об аресте того умника из Тихого Плеса…

— Умника? — граф удивленно посмотрел на жену, на меня, а потом зачем-то заглянул в полупустой кубок: — Какого умника?

— Того, кто отказался платить мытарям баронессы Майянки… — графиня снова захлопала ресницами. Но уже с легкой угрозой.