— Кстати, о недомоганиях: если верить стражникам Последнего Приюта, то лучшее средство от этого дела — Кровопийца Жака Оттса: один удар, и вас уже не беспокоит ничего…

Представив себе то ли топор палача, то ли собственную казнь, баронесса нервно потерла шею. И, поймав мой насмешливый взгляд, вспыхнула:

— Вы… вы… вы…

— Я… что?

— Вы… страшный человек, ваше сиятельство… — прошипела она. — Такой же, как и…

— …мой отец… Вы это уже говорили… Знаете, я не считаю страшным ни его, ни себя. Мы просто делаем то, что должны. И делаем это добросовестно.

— Это я уже заметила… — леди Майянка саркастически поморщилась. — А то, что от вашей 'добросовестности' страдают ни в чем не повинные люди, вам побоку…

— Степень вашей вины… или невиновности установит суд… — усмехнулся я. И, чтобы окончательно унять не желающую успокаиваться женщину, добавил: — Кстати, я бы посоветовал вам не забывать о том, что Королевский Обвинитель обязательно поинтересуется моим мнением о…

— Простите мою супругу, ваша светлость! — перебил меня прислушивавшийся к разговору барон Самед. — Она просто… слегка не в себе…

— Кто 'не в себе', я не в себе? — возмутилась баронесса. И даже набрала в грудь побольше воздуха, чтобы выпалить все, что она думает о своем муже и о своем состоянии. Однако, услышав оглушительное карканье, посмотрела вперед и… окаменела: головной дозор, как раз подъезжающий к придорожной виселице, потревожил покой нескольких десятков до предела обожравшихся ворон. И птицы смерти, оставив в покое исклеванные трупы казненных, начали многоголосо выражать ему свое недовольство.

— Ворье… — обратив внимание на отсутствие десниц у двоих из четверых повешенных, хмыкнул я. — Допрыгались…

Баронесса Квайст сглотнула подступивший к горлу комок и… зажмурилась…

'Надо же, как они вовремя…' — мысленно усмехнулся я. И, решив, что надо еще немного усилить эффект, добавил: — Как видите, леди, рано или поздно, но Закон все-таки торжествует. И лица, пытающиеся наживаться на чужом горе, получают по заслугам…

— Угу… — угрюмо буркнула баронесса. И потеряла сознание. По-настоящему…

…Не успели мы проехать и половины дороги от опушки леса до городских ворот, как рядом с захабом началась какая-то нездоровая суета. Солдаты королевской стражи, сорвавшись с места, как почувствовавший шенкеля рысак, принялись растаскивать в стороны телеги, перегородившие тракт. А десятник и оба мытаря, размахивая руками и что-то крича, начали разгонять пешеходов.

— Если уронят герсу, значит, война… — буркнул едущий передо мной Молот. И, развернувшись в седле, поинтересовался: — Может, в галоп, ваша светлость? Хотя… далековато: не успеем…

— Это не война… — отрицательно покачал головой Колченогий Дик. — Кажется, вся эта суета — из-за нас…

— Сомневаюсь… — криво усмехнулся Нодр. И мотнул головой в сторону ворот: — Карету видишь?

…Карета, запряженная четверкой лошадей, вылетела из захаба, как камень из требушета, и рванула по дороге с такой скоростью, как будто спасалась от преследования. Кучер, восседающий на козлах, нещадно работал кнутом, словно вымещая на несчастных животных всю свою ненависть к этому миру. А еще периодически оглядывался…

— Может, его задержать? А, ваше сиятельство? — привстав на стременах, поинтересовался Дик. — Ведет он себя… как-то странновато…

— Сопровождающие отстали — вот он и дергается… — увидев, как из захаба вылетает десяток всадников, облегченно выдохнул я. Потом разглядел цвета одежды кучера и рявкнул: — Это карета внутренней стражи. Освободите проезд! Живо!

…Подпрыгнув на какой-то выбоине, карета пролетела по воздуху шагов десять и с грохотом рухнула на дорогу. Представив себе ощущения тех, кто сидит внутри, я поморщился: при таком жестком приземлении пассажиры запросто могли сломать себе позвоночник. Или, как минимум, пооткусывать языки.

— Мда… Не хотел бы я оказаться внутри… — негромко пробормотал Колченогий. — Ездить верхом намного безопаснее…

— Таких кучеров надо пороть! Два раза в день! До полусмерти. И не подпускать к лошадям… — поддакнула ему леди Майянка. Потом увидела, что карета замедляет ход, и удивленно уставилась на меня: — А что это он останавливается? А, ваше сиятельство?

— Понятия не имею… — ответил я. И перевел взгляд на лица приближающихся всадников.