Шрифт:
— Спасти? — глухо переспросило Недоверие. Потом вздрогнуло, поплыло… и уступило свое место мрачному, как грозовая туча, Вниманию: — Рассказывайте… Подробно… С самого начала…
…Собраться с мыслями мне удалось через Вечность. А открыть рот и начать говорить — через две или три. Однако облегчения мне это не принесло: сама не своя после пережитого ужаса, я была не в состоянии облечь свои мысли в слова. Не говоря уже о том, чтобы построить из них даже самые простые предложения! Хотя, нет, не так: предложения у меня иногда получались. Но какие-то рваные, безумно запутанные, лишенные всякой логики и абсолютно пустые. Аргументы, казавшиеся мне убедительными и вескими, в лучшем случае звучали просто глупо. А тщетные попытки объяснить, что именно я имела в виду в том или ином случае, запутывали даже меня саму! В общем, в какой-то момент я поняла, что не смогу объяснить графу Аурону ни причин своего побега из Свейрена, ни необходимости использовать для перехода через Ледяной хребет Беглара Дзагая и его людей, ни мотивов своего страха за жизни графини Камиллы и ее дочерей. Поэтому, сделав несколько безуспешных попыток начать рассказ сначала, я сдалась. То есть замолкла на полуслове, зажмурилась и расплакалась. Как маленькая девочка.
И не сразу поняла, что именно мне говорит стоящий передо мной мужчина:
— Принцесса Илзе Рендарр! Я, Аурон Утерс, граф Вэлш, от всей души благодарю вас за спасение моей семьи. И принимаю на себя ответственность за вашу жизнь и вашу честь…
Среагировав на последние несколько слов, я ошалело вытаращила глаза:
— Что?
— Принимаю на себя ответственность за вашу жизнь и вашу честь… — не изменившись в лице, повторил Утерс-младший. Потом сделал небольшую паузу и добавил: — А еще я прошу простить меня за вспыльчивость и… недоверие…
Я проглотила подступивший к горлу комок, облизнула пересохшие губы и зачем-то уточнила:
— Граф! Вы… только что дали мне клятву Жизни! Но зачем?
— Ради спасения моей семьи вы отказались от будущего. Вот я вам его и возвращаю…
Вспомнив темные и холодные коридоры королевской тюрьмы, лица мэтра Джиэро, Гноя и Валии Детоубийцы, я криво усмехнулась:
— Единственное будущее, которое у меня было — это Кошмар. Так что, сбежав из Свейрена, я потеряла немногое…
— Возражения не принимаются… — перебила меня графиня Камилла. А потом улыбнулась. Так искренне, что у меня оборвалось сердце: — Все, Илзе! Теперь этот дом — твой…
Глава 32. Аурон Утерс, граф Вэлш
— Все, Илзе! Теперь этот дом — твой…
Принцесса благодарно посмотрела на маму! Ничуть не удивившись тому, что к ней только что обратились на 'ты'! Потом повернулась ко мне, встала и присела в реверансе:
— Аурон Утерс, граф Вэлш! Я, Илзе Рендарр, вверяю вам свою жизнь и…
— …и все остальное! — донеслось из-за портьеры.
Принцесса вздрогнула и густо покраснела.
А Айлинка, не удовлетворившись произведенным эффектом, отодвинула в сторону тяжелую складку и ехидно посмотрела на меня:
— Молодец, Ронни! Будь я на твоем месте, предложила бы ее высочеству то же самое. Если бы, конечно, вспомнила о существовании этой клятвы…
— Айлинка!!! — грозно сдвинув брови, прошипела мама. — Ты что тут делаешь?
— Радуюсь выбору брата! Принцесса Илзе — настоящая красавица! Не то, что эта клуша Шарлин де Бейль…
— Ваше высочество! Прошу прощения за неподобающее поведение моей дочери… — начала, было, мама. Но закончить не успела: Айлинка уперла в бока кулачки и возмущенно фыркнула:
— Выходку? Ничего себе! Брат у меня один-единственный! И позволять ему жениться на ком попало я не собираюсь…
Мама грозно сдвинула брови, набрала в грудь воздуха и зарычала:
— Айлинка! Ты что себе позволяешь?!
Сестричка ничуть не испугалась. Видимо, как и я, разглядев в ее глазах что-то вроде понимания:
— Мама, я тут из чувства долга! Любимый брат… Забочусь… Понимаешь?!
Тем временем принцесса Илзе успела прийти в себя:
— А я, значит, не 'кто попало'?
— Неа! Вы мне нравитесь! Даже очень…
— Айлинка! Марш к себе! Я с тобой потом поговорю… — хлопнув ладонью по подлокотнику, рыкнула мама. — Слышишь?
Сестричка посмотрела на меня с такой искренней надеждой, что мне стало слегка не по себе. Однако возражать маме я не стал. И просто пожал плечами.
Поняв намек, Айлинка вздохнула, прикусила губу и медленно-медленно пошла к дверям.
— Спасибо… — чуть запоздало поблагодарила ее Илзе Рендарр. И снова покраснела. Но уже не так густо, как в первый раз…
— Пожалуйста! — хихикнула несносная девчонка. Потом остановилась, хитро посмотрела на меня и изрекла: — А ты — точно Законник! Самый настоящий…
Я растерянно посмотрел на Кузнечика, и, увидев в его глазах отражение Айлинкиной улыбки, вдруг сообразил, что данную мною клятву Жизни действительно можно расценить, как недвусмысленный намек. Намек на то, что я испытываю к ее высочеству совершенно определенные чувства!