Шрифт:
Секунда-другая, и челюсть у него медленно отвисла.
— Хэзер… Хэзер? — спросил он с плохо скрытой оторопью.
Милена, взглянув на него, покачала головой.
«Нет, не Хэзер. Хэзер больше нет, она мертва. Это просто я».
Нюхач обессиленно опустился на краешек кровати.
— Она была всего лишь вирусом? — устало спросил он, прикрыв себе ладонью глаза. Лишь за защитным барьером руки он нашел в себе силы выдавить на губах язвительно горькую улыбку.
— Так ты Милена, — произнес он. — Что ж, достойно. Славный фокус. Ты, должно быть, вовсю потешалась надо мной.
— Я была слишком напугана, — ответила Милена.
— А ведь, знаешь, я что-то такое уловил. Хотя обычно вирусы не создают такой цельный образ.
— Обычно они не являются Хэзер, — парировала Милена.
— Я перестал быть Нюхачом, — признался он, глядя на покрывало и явно пытаясь смириться с упущенным. Улыбка у него была направлена куда-то вовнутрь. — Вот что я хотел ей сказать.
«Нет у меня на все это ни времени, ни энергии, — подумала Милена. — Ты наверняка знаешь, что было у нас с Ролфой; бесспорно, знаешь, что от тебя тогда требовалось, и тем не менее ждешь от меня помощи. Моейпомощи. Ты не просто глупец, ты еще и дерьмо. Глупец, потому что дерьмо».
— Вот почему мне нужна была Хэзер, — как бы завершил он ее мысль. — Она… когда была с тобой… она дала тебе какой-нибудь ответ? Говорила ли когда-нибудь с тобой начистоту?
Милена утомленно покачала головой. Нет. Она просто читала.Только и делала, что читала. Больше она ничего делать не могла. «Подразумевалось, что все остальное должна делать я сама».
Он встал и подошел к двери. Повернувшись, вгляделся в нее — в ее лицо, в ее разум.
«Для него я была Хэзер, — поняла Милена. — В его понимании у меня ее лицои ееразум».
— Я рад, что ты несчастлива, — сказал он откровенно.
«Я свое несчастье переживу. В отличие от тебя».
Предательски шевельнулась жалость. Та самая, что была для Хэзер исконным недругом. Милена явила ему лицо Хэзер — дрябловатую длинную физиономию в очках с каменной оправой. Она считала тебя за дурака, но, пожалуй, полюбить тебя все же могла: ей надо было кем-то помыкать.
Он начал было пристраивать поудобнее на голове свою зловещую шляпу, но отчего-то передумал.
— Я вообще-то глубже, чем ты думаешь, — сказал он ей.
— Правда? Ну так иди ныряй на эту самую глубину, — отозвалась Милена. Подобно тени он беззвучно выскользнул из комнаты и был таков.
Милена попыталась заснуть, но не смогла. Тогда она от нечего делать взяла одну из книг Ролфы, мелкий замусоленный томик, который случайно открылся на последней странице:
«…здесь, в Зачарованном Месте, на вершине холма в Лесу маленький мальчик будет всегда, всегда играть со своим медвежонком» [9] .
9
«Винни-Пух и все-все-все» (пер. Б. Заходера).
Книжку эту она бы тотчас бросила, если б не разглядела: под каждым словом (точнее, слогом) в ней карандашом была проставлена аккуратная нотка на миниатюрном нотном стане.
Милена быстро пролистала книжку из начала в конец. Вся она была аккуратно положена на музыку, под вокал.
Вот, оказывается, каким чтением занималась Ролфа дни напролет.
Милена вынула из середины стопки еще одну книгу — толстенный грязно-серый фолиант с изрядно потертым переплетом, отчего на корешке даже нельзя было разобрать названия. На заглавной странице выделялись красные буквы: ДАНТЕ. «DIVINA COMMEDIA» [10] . А под названием стояла приписка Ролфы: «Для Аудитории вирусов».
10
«Divina Commedia» (итал.) —«Божественная комедия».
Все три книги «Комедии» — «Ад», «Чистилище» и «Рай» — были объединены в одном томе. Под всеми словами, из конца в конец монументального произведения, были проставлены ноты — меленьким, аккуратным почерком, написанные словно украдкой, частично карандашом, частично красными чернилами. Кое-что было прописано на отдельных кусочках бумаги и либо подклеено, либо подшито к книге белыми нитками. А кое-что выведено золотистым фломастером. Ноты шли пословно, но местами значились пометки: «здесь трубы» или «дискант Вергилия». Милена возвратилась к первой странице.
Nel mezzo del cammin di nostra vita… Земную жизнь пройдя до половины, Я очутился в сумрачном лесу, Утратив правый путь…Затем Данте встречает зверя. Слова были положены на ту самую музыку, что Ролфа исполняла в темноте в тот первый вечер, когда Милена впервые тайком подслушала ее на Кладбище.
— Ролфа! — воскликнула Милена вслух, потрясая книгой. Надо же: создать такоеи держать это в секрете! А мы-то с Джекобом все переписывали обрывки того, что успели услышать. А ты молчала. Да и я ни словом не обмолвилась. Мы что, так никогда и не сказали друг другу ни слова правды?