Шрифт:
– Ты - мужик?
Ваня растерянно посмотрел на потертый рукав куртки, следя за малейшим движением могучей руки. Немного подумал и кивнул.
– Какой же ты мужик, раз ты ссыкун?
Не зная, что ответить, Ваня молчал. Отец же продолжал:
– Тебе сколько лет то?
– Пя-ять...
– Пять! Завтра уже шесть! И не стыдно в шесть лет ссаться то? Мальчишки в садике узнают – засмеют. И в армию тебя не возьмут! Их возьмут, а тебя – нет! Понял?
– Понял, – пискнул Ваня, сообразив, что сикаться все-таки плохо и мигом скрылся за материнской юбкой.
– Ну, иди же, одевайся, – подтолкнула Варвара сына и укоризненно прошептала: «Ну, что же ты с ним так строго?»
– Пусть мужиком растет, а не тряпкой! – рявкнул Костя и нехотя поднялся. – Устал, я Варь. Сегодня столько работы…Семеныч, козел старый, придирался как всегда. То не так, это не эдак…
Ваня быстро одевался, не желая вызвать неудовольствие отца, с которым еще предстоял неблизкий путь в садик. В глазах застыл испуг, – с ним что-то не так. Он не такой как все? Плохой? Руки еще быстрее зашарили в ящике в поиске носка. Неужели мама тоже считает, что он плохой?
При взгляде на мать неожиданно мелькнула надежда на то, что сегодня его оставят дома и в садик не поведут. Отец как всегда ляжет спать, а он останется наедине с мамой! Ваня слезливо захныкал:
– Мам, можно я не пойду? Я че-то болею…
Но ответил отец.
– Не придуривайся! Щас как дам по лбу и вся твоя болезнь мигом пройдет. Дать?
– Будь хорошим мальчиком, не капризничай, – добавила ласково мать и потянулась за шарфом. – Завтра суббота. Выходной. Будешь дома целый день.
Через пять минут маленькие ноги торопливо шагали по хрустящему снегу, стараясь попасть в большие следы. Впереди была лишь сильная и широкая спина отца и темнота. И яркие звезды на небе. Сколько звезд!
– Шевелись! – взгляд отца посуровел, так как сын стоял и с любопытством смотрел вверх. – А то на день рожденья без подарка останешься!
Услышав про подарок, Ваня засеменил вперед. Из – под мехового козырька шапки сверкнули счастливые глаза:
– Подарок? Мне? А какой?
– Машинку!
– Машинку? Ура! А почему у меня день рожденья завтра?
– Потому что ты родишься завтра.
– А когда у меня еще день рожденья?
– Через год.
– А почему день рожденья только раз в год? Я хочу два или три. Хочу, чтобы день рожденье было седня. Можно?
– Заткнись! Надоел уже!
Ваня покорно замолчал и вложил маленькую ладошку в крепкую ладонь отца. Замаячили огни детского сада. В раздевалке мальчик потянул носом и учуял ни с чем не сравнимый запах творожной запеканки. Ноги привычно понесли к деревянному шкафчику с пузатой тыквой на дверце. В коридор вышла молоденькая воспитательница и нежно, с улыбкой протянула:
– Ванечка Воронцов! Доброе утро, мой хороший! Как твои дела?
– Нормально! – прозвучал бодрый ответ, и тут же взгляд опасливо скосился в сторону отца, – только бы тот не рассказал про то влажное пятно! Дыханье перехватило от болезненного ожидания...
– Веди себя хорошо, – буркнул тот и вышел, а сын радостно поспешил в игровую комнату.
Глава 2
На кухне было шумно. То и дело раздавался грохот кастрюль, звон тарелок, треск шипящего в сковороде масла. Хозяйка весело хлопотала среди всего этого шкварчания, сама напоминая разогретую сковороду. Дверь чуть приоткрылась, – Ваня, переодетый в новый костюмчик и тщательно причесанный, заглянул в щель. На его милом лице читалось живейшее любопытство и интерес к происходящему.
– Ма-ам, – протянул он.– Можно я с тобой посижу?
– Только не испачкайся. Будешь хорошим мальчиком?
Дверь мигом распахнулась. Ваня с готовностью кивнул, качнув непокорными вихрами на белобрысой макушке, и присел на табурет. Огромные голубые глаза, обрамленные длинными ресницами с обожанием уставились на мать.
Ее полноватая фигура, наряженная по случаю в длинный темно-зеленый балахон с темно-синим клетчатым передником сверху, полные, оголенные до локтя и натруженные руки, выдающаяся далеко вперед грудь, широкая шея с двумя бороздками, большие, так похожие своим оттенком чистого неба на его глаза, приоткрытый в полуулыбке рот с ровным рядом зубов, темные, убранные в аккуратный пучок волосы; все это казалось таким необыкновенным ... самым – самым…
– Мамочка, ты самая красивая! – выдохнул, наконец, Ваня и тут же уставился на буфет в поисках сладкого.
Варвара поймала его взгляд и достала из кармана леденец.
– На, только один. Больше не дам, а то аппетит перебьешь. Хорошо?
Вихри вновь качнулись.
– Ма-ам, а что такое день рожденья? – этот вопрос не давал ему покоя со вчерашнего вечера.
– Ну, это день когда ты родился. До этого ты сидел у меня в животике.
Мальчик понимающе посмотрел на материнский живот. Та продолжила.