— Нельзя ли мне поближе познакомиться с вашей школой?

Мне показалось, что эта просьба его удивила. Он нарочито посмотрел на часы, но согласился.

— Да, конечно, почему нет, если вам интересно. Я, пожалуй, смогу уделить вам немного времени.

Он собственной персоной повел меня на непродолжительную экскурсию, по пути лишь кратко называя помещения и их назначение. В основном это были классные комнаты, где за столами сидели угрюмые ученики, слушая преподавателя — священника или монахиню. В приюте были большая, хотя и мрачноватая библиотека, спортивный зал, несколько научных лабораторий с довольно неплохим на первый взгляд оборудованием.

Приблизительно через час мы оказались на нижнем этаже главного здания. Доктор Бикс открыл дверь и пригласил меня в ярко освещенную, свежеокрашенную, недавно переоборудованную комнату. Если бы я ничего не знал о сиротах, то увиденное меня бы удивило: несколько рядов рабочих столов и на каждом — мувиола {256} . Несколько ребят увлеченно работали за столами, многие — со знанием дела. Внезапно средневековая мрачность приюта уступила место гвалту современной производственной школы.

Доктор Бикс позволил мне пройти по комнате и посмотреть, что делают ученики. Казалось, ему было любопытно, как я реагирую на увиденное. Дети работали с таким энтузиазмом, что почти не обращали на меня внимания. Каждый изучал пленку на мувиоле, прокручивая ее то быстро, то медленно, то останавливая какие-то кадры, то делая записи. Некоторым показывали, как монтировать и делать склейки. Мы остановились у столика, за которым девушка лет шестнадцати внимательно рассматривала пленку, прокручивая ее кадр за кадром. На кадрах были изображения плывущих мужчины и женщины. Она прокрутила секунд тридцать, потом перемотала пленку и прокрутила ее еще раз, потом еще и еще. Поскольку она вроде бы не возражала, я наклонился к экрану мувиолы и внезапно узнал лицо. Это был Джоэл Маккри {257} — кинозвезда. Он плескался в воде с… Я уставился на экран. Как же ее звали?.. Ах да, Долорес дель Рио {258} .

— Я знаю это кино, — сообщил я доктору Биксу, — Это… — Но названия я не смог вспомнить.

Доктор Бикс повернулся к девушке за столиком и задал ей вопрос на немецком. «Der Paradiesvogel», — ответила она.

— «Райская птица» {259} ,— сказал он мне.

— Ну конечно же.

Я видел эту старую голливудскую картину много лет назад в ночной телевизионной программе — любовная история на острове. Абсолютно ничем не примечательный фильм. Я недоумевал — что может девушка так внимательно изучать в этом фильме.

— Классикой его, пожалуй, не назовешь.

— Понимаете, — ответил доктор Бикс, — мы здесь делаем упор на технической стороне. А потом мы в воспитательных целях как можно чаще привлекаем работы наших выпускников.

— В этом фильме работал кто-то из ваших учеников?

— Много лет назад. Еще до меня. В этом фильме они делали, кажется, свет и монтаж.

— Вы хотите сказать, что в титрах есть фамилии ваших учащихся?

На лице доктора Бикса появилось неуверенное выражение.

— Возможно. А может, и нет. На студиях в этот ранний период (в особенности в Америке) часто невозможно было определить, кто выполнял техническую работу. Сколько раз труды наших учеников так и оставались неоцененными. В данном случае наши преподаватели очень высоко ставят эпизоды подводных съемок. В техническом смысле это настоящая «классика».

Я снова взглянул на экран мувиолы. Девушка за столиком снова и снова просматривала кадры с Джоэлом Маккри — как он ныряет и выплывает из-под лодки, а потом наконец обнимает Долорес дель Рио. Потом эта парочка, смеясь и брызгаясь, плывет прочь от камеры. По мере того как я смотрел, эпизод и в самом деле приобретал некий гипнотический эффект. Все дело было в воде. Она заполняла маленький экран мувиолы полосками и блестками света, которые были мне знакомы. Макс Касл точно так же использовал воду в нескольких своих фильмах.

Когда я поднял глаза, на лице доктора Бикса играла едва заметная, сухая улыбка.

— В этом что-то есть, не правда ли?

Я снова повернулся к девушке за мувиолой — погруженная в работу, она не обращала на меня никакого внимания. Теперь она взяла какой-то инструмент и поднесла его к глазу. Я сразу узнал его, хотя он и отличался от того, которым я как-то раз воспользовался в просмотровой Зипа Липски, — этот был длиннее и сделан из какого-то пластика, явно не так давно.

— Это ведь саллиранд, правда? — спросил я. По лицу доктора Бикса было видно, что он не понял термина. — Устройство для просмотра…

Он посмотрел на меня удивленным взглядом.

— Вы где-то уже видели такой?

— Он был у старика-оператора, который когда-то работал с Каслом. Старик мне его показывал.

— Он все еще владеет этим инструментом?

— Он умер. А что стало с саллирандом, я не знаю. Наверное, правильно он называется как-то иначе.

— Мы его называем анаморфный мультифильтр. Он дает возможность осуществлять более сложный анализ света. Это одно из наших изобретений.