— У нас контакт, — пробормотала она, улыбаясь мне неподвижной улыбкой. Она подняла согнутый перст, указуя на небеса. — Кон-такт.

Строгий маленький садик Физеров, надежно отгороженный от грязной улицы за калиткой, был бы идеальным вместилищем для этой, более мирской, части службы, если бы не рев реактивных самолетов — они то и дело подлетали к международному аэропорту Лос-Анджелеса, который находился в нескольких милях восточнее. Физеры явно уже привыкли к этому; я обратил внимание, что даже во время проповеди, когда слышался рев очередного самолета, преподобный автоматически повышал голос, а потом снова уменьшал громкость. Пытаясь найти вопрос, который дал бы нам какую-то общую почву, я спросил:

— Лозунг над вашим алтарем…

— Лозунг? — одновременно спросили преподобный и его жена.

— Duo sunt.

— Догмат, — поправил меня преподобный, а его жена добавила:

— Догмат догматов.

— Прошу меня извинить, я ведь новичок. Это, кажется, означает «есть двое». — Преподобный и его прихожане в унисон закивали, — Имеются в виду два бога?

— …бога, — Преподобный вдумчиво взвешивал это слово. — Этот термин вводит в заблуждение. Возникает очень много неправильных ассоциаций. Давайте лучше говорить «принцип».

— Да, — согласилась его жена. — Определенно принцип.

Я осторожно пробирался вперед.

— Боги или принципы… как вам будет угодно. Откровенно говоря, сегодня, в двадцатом веке, какое это может иметь значение — двое, пятеро или десятеро? Ведь индусы поклоняются десяткам богов… или принципов.

Преподобный согласно выгнул брови.

— Десяткам, даже сотням — разницы никакой. Значение имеют только эти две цифры: Один и Два. Потому что на самом деле это отнюдь не количества, а антологические субстраты; два — это принцип полярности. Ведь вы понимаете?

Чувствуя, что я не понял ни слова, миссис Физер поспешила прояснить.

— Возможно, если бы мы рассмотрели музыку…

— О да, — согласился преподобный, подбадривая свою жену принять участие в образовании новичка. — У Натали более конкретный подход к таким вещам.

— Иногда, играя на органе, я думаю: столько нот, но все — в гармонии. А в результате — наслаждение для уха. Но для того чтобы произвести дисгармоничный звук, нужно только две ноты.

— Нужно и, что важнее, достаточно, — добавил преподобный.

— Да, — согласилась его жена, — Разве не так? Достаточно. Понимаете, если нет гармонии, то Двое являются необходимым условием, — Она выставила два пальца на одной руке и два — на другой. — Двое берут верх над Одним. А после этого уже не имеет значения сколько. Сотни, тысячи. Просто Одного больше нет.

— Именно, — подтвердил преподобный. — Расщепление единства.

— Война, — мрачно вставила его жена. Остальные прихожане издали согласный шорох.

Казалось, они готовы и дальше отвечать на вопросы, даже на глупые. И я снова спросил:

— Простите меня, но, на мой взгляд, это не больше чем теологические тонкости, разве нет?

— Это зависит от того, где размещаются принципы, не правда ли? — терпеливо сказал преподобный, — Например, если bonum [44] — это дух, то malum [45] — это плоть. Вы понимаете?

— Не очень.

— Каждая душа разделена. Война происходит внутри.Вы ведь понимаете? Если сама плоть, плоть…

— И это различие настолько велико, что из-за него можно убивать? — спросил я.

— Это единственное различие, ради которого стоитубивать. Но мы,конечно же, никогда…

— Ни в коем случае, — подчеркнула миссис Физер.

— Нам запрещено проливать кровь.

— До тех пор, пока… — напомнила ему миссис Физер.

— Конечно, до тех пор, пока не наступят Последние Дни.

Вряд ли имело смысл проходить дальше этот краткий курс для неофитов. В какой-то момент — я даже точно не заметил — мы оставили принципы мироустройства и перешли на алтей. Старуха с дребезжащей челюстью высказала восторженное замечание в адрес алтея, который миссис Физер выращивала в уголке сада. Преподобный использовал этот комплимент, чтобы напомнить всем и каждому о необыкновенных садоводческих талантах своей жены… и с этого момента разговор пошел обо всем понемногу. Значит, религиозные наставления на сегодня закончились. Я явно вытащил пустышку — стоило ради этого тащиться в такую даль.