Хассану понадобилось время, чтобы переварить информацию. Немного помолчав, он переспросил:

— Был? — Роуз не ответила. — Вы развелись? — тихо спросил Хассан.

— Нет. Он умер. — Опять наступила пауза. Роуз поняла, что Хассан не может решиться на вопрос, и продолжила рассказ сама. — У него было больное сердце. Он знал, но не хотел говорить мне. — Роуз больше пяти лет никому не рассказывала об этом. Она спешилась. — Однажды его сердце просто перестало биться, и он умер.

Хассан пошел рядом с ней.

— Мне очень жаль, Роуз. Я не знал.

— Это было давно.

Она чувствовала на себе взгляд принца.

— Не так давно. Вы еще совсем молодая женщина.

— Прошло почти шесть лет.

Роуз представила себе жизнь, которую она могла бы прожить с Майклом. Сейчас у них уже могло бы быть двое детей, и у каждого по лошадке-пони.

Глаза Роуз заполнились слезами, она споткнулась о камень. Хассан подхватил ее.

— Вы сделали блестящую карьеру, — заметил он. — Это дорогого стоит.

— Думаете, карьера может компенсировать то, что я потеряла? Я любила его, и он любил меня.

Да, муж безоговорочно любил ее. Ей не нужно было завоевывать его внимание, не нужно было угождать ему, доказывать что-то. Он любил ее такой, какая она есть.

Хассан снова посмотрел на Роуз. Глаза его были задумчивы и серьезны.

— Скажите, репутацию самой бесстрашной журналистки вы получили потому, что тоже хотели умереть?

Роуз вспыхнула. Как он посмел спросить ее об этом? Какого черта он лезет ей в душу? Ее мамочка занималась этим всю жизнь! Их брак подтверждал какую-то теорию, над которой тогда работала мать. Позже она описала ее в одном из своих феминистских трактатов. Но маме только казалось, будто она что-то понимает.

Глаза Хассана говорили Роуз совсем о другом. Они говорили о том, что он сочувствует ее переживаниям.

— Может быть, — прошептала Роуз. — Может быть, отчасти это так.

— Не спешите, Роуз. Всему свое время. Аллах не оставит вас.

— Знаю. — Она попыталась улыбнуться. — Но приобретать репутацию намного приятнее, чем терять.

Неожиданно Хассан тоже улыбнулся.

— Я заметил.

В его голосе слышались доброта и сочувствие. Его рука лежала у нее на талии, глаза горели жарче солнца, которое жгло ей спину. Роуз на мгновение подумала, что сейчас он снова поцелует ее. Но он не поцеловал. Рука, лежавшая у нее на талии, упала вниз, и они пошли дальше.

— Итак, — подстраиваясь под его шаг, продолжила Роуз. — Почему вы не носите бороду?

Хассан улыбнулся. Ему понравился этот легкий переход от серьезного разговора к игривой атаке.

— Это совсем не обязательно.

Роуз выразительно подняла брови.

— И все же; почему вы не носите бороду? — Ей хотелось вывернуть этого человека наизнанку и понять, что им движет.

— Наверное, я прирожденный мятежник.

— Паршивая овца в образцовом стаде? — Сама Роуз так не думала. Осмотрев принца с ног до головы, она добавила: — В это трудно поверить.

— Мне был двадцать один год, — начал Хассан. — Вполне зрелый возраст. Но когда все идет хорошо, зачем что-то менять? — Он подвел Роуз к низкому плоскому камню, привязал лошадей к небольшому дереву и пригласил ее сесть. Когда они сели, он протянул ей флягу с водой.

Спустив кеффий, Роуз открыла нижнюю часть лица и с удовольствием отпила холодной воды. Вслед за ней Хассан сделал то же самое.

Они сидели на самой границе каменистой местности, которая резко обрывалась, и дальше перед ними простиралась прибрежная долина. Где-то вдалеке виднелось море, такое голубое, что его трудно было отличить от неба. Пейзаж украшали только большие валуны и хилые деревца. Это однообразие разительно отличалось от прохладного климата Англии, ее пейзажей с обилием зелени. И все же этот вид очаровывал Роуз. Казалось, здесь поселилась вечность.

Роуз снова посмотрела на Хассана. Она ждала продолжения.

Принц пожал плечами и потер безупречно выбритый подбородок.

— Мой дед считал, что я не смогу сохранить единство племен. Тогда были трудные времена. Нефть давала стране большие деньги. Дед знал, что враждебно настроенные вожди будут использовать мое шотландское происхождение против меня.

— Ему некому было передать власть? У него не было сыновей?

— Не было. У него было шестеро дочерей и ни одного сына. Я был самым старшим внуком. Но пришло время, и он должен был сделать то, что подобает каждому правителю прежде, чем покинуть этот мир.