— Это же классика женского романа! — возмущенно воскликнула Роуз в ответ.

— Мама дала мне строгие инструкции, и прогулок верхом на лошадях в них нет. Тебе позволено лежать по утрам в тени возле бассейна и читать что-нибудь развлекательное. И никакого купания.

— Тим, я сыта всем этим по горло. Я никому ничего не обещаю.

— Нет, обещай мне, что ты не будешь купаться, — повторил Тим, — а после обеда у тебя будет тихий час. Ты же знаешь, как мы все переживали за тебя, — с нежностью в голосе произнес брат. — Ты так перепугала нас, когда упала в обморок в прямом эфире.

— Да, это было совсем некстати. Я рассказываю о новостях, но сама быть предметом новостей не привыкла… — Роуз вдруг замолчала. Ее взгляд поймал черный «лимузин». Машина быстро покидала аэропорт.

Роуз знала, кто сидит в «лимузине». Из-за этого человека личный самолет эмира совершил рейс, на который Тим сумел пристроить Роуз. Мужчина, севший в самолет за минуту до взлета, был одет в безупречно сшитый темный костюм, полосатую сорочку и шелковый галстук.

Роуз сразу узнала его: принц Хассан аль Рашид. Среди множества газетных вырезок фотография принца с пронзительным взглядом серых глаз сразу же привлекла ее внимание. Она до сих пор не могла ее забыть. Если бы Роуз решила ускакать в пустыню с каким-нибудь знойным шейхом, то принц Хассан идеально подошел бы на эту роль.

Войдя в самолет, принц остановился, и его серые глаза впились в нее так, что щеки Роуз покрылись румянцем. Ей сразу же захотелось опустить до щиколоток свою и без того довольно длинную юбку. Взгляд принца заставил ее почувствовать себя беззащитной женщиной. Для известной двадцативосьмилетней журналистки с немалым опытом работы чувствовать себя беззащитной женщиной было просто неприлично.

Да, Роуз уже почти тридцать. Она успела один раз выйти замуж, побывать на войне, на ее счету было полдюжины интервью с первыми лицами разных государств.

Она сразу могла распознать по-настоящему опасного человека. И официальный портрет принца Хассана, который Роуз вырезала из газеты, не имел ничего общего с живым человеком.

Роуз впервые путешествовала в отдельной кабине. Видимо, в этом самолете она служила женщине чем-то вроде паранджи. Несмотря на то, что с Роуз обращались, как с принцессой, просидеть в гордом одиночестве весь полет было не очень приятно. Согласно обычаям мусульманского мира, игнорируя общество женщины, мужчина выражает ей свое уважение. Но Роуз была журналисткой и расстроилась, что упустила возможность познакомиться с таким влиятельным человеком. Она была разочарована еще и как женщина, и это ей не нравилось.

Такое уважение с его стороны никак не вязалось с репутацией плейбоя, чьи богатства, если верить слухам, прямо из нефтяных скважин перекачивались в карманы любовниц и на столы самых дорогих казино мира.

Но дома, в Рас аль Хаджаре, принц, следуя традициям, соблюдал приличия. Он вышел из самолета раньше Роуз. Она видела, как встречавшие его официальные лица вытянулись в шеренгу на летном поле. Во время полета он снял с себя европейский костюм. Сейчас на нем были одежды арабского принца. Черного принца…

Роуз чувствовала, что принц с нетерпением ждет окончания церемонии. Чиновники по очереди выходили вперед, брали его руки в ладони и низко кланялись…

Тим заметил, что Роуз смотрит на «лимузин», на затемненных стеклах которого ярко вспыхивали солнечные блики.

— Принц Хассан, — тихо сказал он.

— Какой принц? — притворяясь, что ей это совсем неинтересно, переспросила Роуз. Журналистский опыт подсказывал ей, что равнодушный слушатель может узнать значительно больше, чем любопытный.

— Не могу рассказать о нем ничего заслуживающего внимания. Принц — обыкновенный плейбой.

— Неужели? К чему тогда все эти поклоны и шарканья? Можно подумать, что он здесь второе лицо после эмира.

— Он не имеет никакого отношения к здешней иерархии. — Тим пожал плечами. — Все эти «поклоны и шарканья», как ты красноречиво выразилась, воздаются Хассану за то, что его отец защитил от пули старого эмира.

— Да что ты говоришь?! — изумленно воскликнула Роуз, но в следующую секунду остановила себя. «Молчи, Роуз, молчи. Так будет лучше». — В старого эмира стреляли?

Тим подозрительно посмотрел на нее. Это было предупреждение. Роуз начала переходить границы.

— Да, в него стреляли. В награду за пулю в плече и раздробленную ногу отец Хассана получил в жены любимую дочь старого эмира и беззаботную жизнь. Однако долго наслаждаться ему не пришлось.

— Он умер от ран?

— Нет, он быстро поправился, но через несколько месяцев после свадьбы погиб в автомобильной катастрофе.

— Это ужасно! — нахмурилась Роуз, немного помолчав, добавила: — Ты уверен, что это был несчастный случай?