Буря ударяет в полную силу. Густая тьма ревет вокруг; гром долбит воздух. Во вспышках молнии лицо Рен появляется и пропадает: глаза закрыты, рот — испуганная буква «О». Рен цепляется за руку Тоби, словно вот-вот свалится с обрыва.

Кажется, что проходит очень много времени. Наконец гром начинает удаляться. Тоби выходит наружу — осмотреть ноги париковцы. По спине бегут мурашки: эти ноги ведь не сами сюда пришли и они еще свежие. Кострища поблизости нет: тот, кто убил этих зверей, готовил их где-то в другом месте. Она разглядывает срезы: тут проходил Мистер Острый Нож. Интересно, насколько далеко он ушел?

Она смотрит вдоль дороги, в обе стороны. Дорога усеяна листьями, сбитыми фозой. Все неподвижно. Солнце вышло снова. Поднимается пар. В отдалении кричат вороны.

Собственным ножом Тоби как может сдирает волосатую шкуру с одной ноги париковцы. Был бы большой тесак, она бы порубила ногу на кусочки, чтобы влезли в котелок. Наконец она кладет ногу одним концом на ступеньку сторожки, а другим на тротуар и бьет по ней большим камнем. Следующая проблема: как развести огонь. По этому лесу можно долго ходить в поисках дров и вернуться ни с чем.

— Мне нужно зайти в ту дверь, — говорит она.

— Зачем? — слабо спрашивает Рен. Она дрожит, обхватив себя руками, в пустой комнате для посетителей.

— Поискать топливо для костра, — говорит Тоби. — А теперь слушай. Возможно, там кто-то есть.

— Мертвый?

— Не знаю.

— Я больше не хочу видеть мертвецов, — капризно говорит Рен.

Тоби думает, что, возможно, у нее не будет особого выбора.

— Вот карабин, — говорит она. — Вот спусковой крючок. Стой здесь и никуда не уходи. Если из этой двери выйдет кто угодно, кроме меня, — стреляй. Смотри не застрели меня по ошибке. Ясно?

Если ее там пристукнут, у Рен хотя бы будет оружие.

— Ясно, — говорит Рен. Она неловко берет ружье. — Но мне это не нравится.

Это безумие, думает Тоби. Она так напугана, что выстрелит мне в спину, если я чихну. Но если я не проверю, что там в комнате, мы сегодня не будем спать, и, может быть, к утру нам перережут горло. И огня у нас не будет.

Тоби входит в комнату с фонариком и ручкой от швабры. На полу разбросаны бумаги и разбитые лампы. Под ногами хрустит битое стекло. Запах стал сильнее. Жужжат мухи. У Тоби встают дыбом волосы на руках, кровь шумит в голове.

Сверток на полу явно имеет человеческие очертания. Он покрыт каким-то отвратительным одеялом. Тоби видит купол лысой головы, пучки волос. Она тычет в одеяло палкой, не отводя луч фонарика. Стон. Тоби снова тычет, сильнее: одеяло слабо дергается. Вот появились щели глаз и рот — запекшиеся губы покрыты волдырями.

— Еб твою мать, — говорит этот рот. — Ты чё за ёба?

— Вы больны? — спрашивает Тоби.

— Эта сука меня подстрелила, — отвечает он. Глаза моргают от света. — Выключи эту штуку нахуй.

Ни из носа, ни изо рта, ни из глаз кровь не идет; можно надеяться, что чумы у него нет.

— Куда подстрелила? — спрашивает Тоби.

Это наверняка ее пуля, с того раза, на лугу. Из свертка выцарапывается рука: красно-синие вены. Он ссохся, чудовищно грязен, глаза ввалились из-за жара, но это Бланко, сомнений нет. Уж кому и знать, как не Тоби — она видела его вблизи, ближе не бывает.

— В ногу, — говорит он. — Загноилась. Эти сволочи меня бросили.

— Двое? — спрашивает Тоби. — С ними была женщина?

Она старается, чтобы голос не дрожал.

— Дай попить, — говорит Бланко.

В углу, рядом с его головой, валяется пустая бутылка. Две бутылки, три. Обглоданные ребра: сиреневая париковца?

— Кто там еще с тобой? — скрипит он. Дышать ему трудно. — Другие сучки. Я слышал.

— Покажите ногу, — говорит Тоби. — Вдруг я смогу помочь.

Может, он притворяется. Этот трюк стар как мир.

— Я умираю, нахуй, — говорит Бланко. — Выключи свет!

Тоби видит, как различные планы действий проходят у него под черепом, отражаясь на лбу разной степенью хмурости. Узнал ли он ее? Попытается ли атаковать?

— Снимите одеяло, — говорит Тоби, — и тогда я принесу вам воды.

— Сама сними, — хрипит Бланко.

— Нет, — говорит Тоби. — Если вам не нужна помощь, я вас тут запру.

— Замок сломан, — говорит он. — Тощая сука, бля! Дай воды!

Тоби улавливает другой запах: может, с ним еще и что другое не так, но он разлагается.