Ивона, подумала Тоби. Интересно, где она раздобыла телефон? По слухам, она увезла Бернис на Западное побережье на деньги, которые заплатила ей ККБ.

— Где он теперь? — спросил Адам Первый. — Адам Тринадцатый. Бывший Адам Тринадцатый. Он еще жив?

— Не могу сказать, — ответил Зеб. — Данных нет.

— Будем молиться, — сказал Адам Первый. — Он про нас все расскажет.

— Если он с ними работал, то и так уже все рассказал.

— А он знал про образцы тканей Пилар? — спросил Адам Первый. — Про наш контакт в «Здравайзере»? Про нашего юного курьера с банкой меда?

— Нет, — ответил Зеб. — То было строго между мной, тобой и Пилар. Мы не обсуждали это на совете.

— К счастью, — сказал Адам Первый.

— Будем надеяться на несчастный случай. С охотничьим ножом, — сказал Зеб. — Ты ничего не слышала, — обратился он к Тоби.

— Не страшись! — сказал Адам Первый. — Тоби теперь поистине одна из нас. Она будет Евой.

— Я же не получила ответа! — запротестовала Тоби.

Зевающее животное, прямо скажем, не самое убедительное из видений.

Адам Первый благосклонно улыбнулся.

— Ты примешь правильное решение, — сказал он.

Остаток дня Тоби провела за составлением букета запахов, неотразимо привлекательного для крыс. Эту смесь должны были выложить цепочкой от автомастерской «Бенц» до кондоминиума «Буэнависта». Нужно было ненасильственно переселить крыс из одного здания в другое: вертоградари не считали возможным лишать крова собратьев-тварей, не предложив им эквивалентного жилья.

Тоби взяла обрезки мяса из тех, что Пилар держала для опарышей, немного меда, немного арахисового масла (за которым пришлось посылать Аманду в супермаркет). Немного вонючего сыру; остатки прокисшего пива, чтобы смесь стала жидкой. Когда смесь была готова, Тоби послала за Шеклтоном и Крозье и выдала им инструкции.

— Ух, как воняет, — сказал Шеклтон, восхищенно принюхиваясь.

— Выдержите? — спросила Тоби. — Если нет, то…

— Мы все сделаем, — сказал Крозье, расправляя плечи.

— Можно, я тоже пойду? — пропищал маленький Оутс, который притащился за братьями.

— Без сопливых скользко! Нам таких не надо, — ответил Крозье.

— Будьте осторожны, — сказала Тоби. — Мы не хотим потом найти вас на пустыре. Без почек.

— Я знаю, что делаю, — гордо сказал Шеклтон. — Зеб нам поможет. Мы оделись как плебратва — видишь?

Он распахнул вертоградарскую рубашку: под ней была надета черная футболка с надписью: «СМЕРТЬ — ЛУЧШИЙ СПОСОБ ПОХУДЕТЬ!» Под надписью красовался серебряный череп с костями.

— Эти какабэшники тупые, — ухмыльнулся Крозье. На нем тоже была футболка «УЛЫБНИСЬ, ЕСЛИ ХОЧЕШЬ МЕНЯ!». — Мы запросто пройдем мимо них!

— Ничего я не сопливый, — буркнул Оутс и пнул Крозье в щиколотку.

Крозье отвесил ему подзатыльник.

— Мы невидимы для их радара, — сказал Шеклтон. — Они нас даже не заметят.

— Свиноед! — закричал Оутс.

— Оутс, ну-ка прекрати ругаться, — сказала Тоби. — Можешь пойти со мной и помочь мне кормить червей. А вы отправляйтесь. Вот вам бутылка. Не проливайте ее внутри «Бенца», особенно на деревянные вещи, иначе людям придется долго жить с этим запахом.

Она добавила, обращаясь к Шеклтону:

— Мы на вас очень надеемся.

Мальчикам в этом возрасте полезно внушать, что они делают мужскую работу, главное — чтобы не увлекались.

— Пока, сопля, — сказал Крозье.

— А ты вонючка, — ответил Оутс.

Наутро Тоби вела урок в «Велнесс-клинике»: «Лекарственные растения», для детей 12–15 лет. Дети прозвали этот предмет «Бешеные травки», но это было всяко лучше, чем придуманные ими прозвища для уроков по обращению с фиолет-биолетом («Какашки-бумажки») и сооружения компостных куч («Гнилушки-вонючки»).

— Ива, — произнесла она. — Анальгетик. А-наль-ге-тик. Запишите на досках.

Заскрипели мелки. Пожалуй, слишком сильно заскрипели.

— Крозье, прекрати, — сказала Тоби, не оборачиваясь.

Крозье всегда нарочно скрипел мелком. Кажется, кто-то шепнул: «Сухая ведьма»?

— Шеклтон, я все слышу, — сказала Тоби; класс сегодня взбудоражен: еще не успокоились после истории с Ивоной. — Анальгетик. Кто знает, что это значит?

— Болеутоляющее, — сказала Аманда.