Тоби раздала множество брошюр, но временами ее гоняли владельцы генных лавочек: очевидно, на этой улице мечта мечте волк. По улице ходили и другие меховушки — лев, париковца, два медведя и еще три утки. Интересно, все ли они настоящие, подумала Тоби: если она тут прячется у всех на виду, то, может быть, и другие люди до этого додумались.

Если бы она была настоящей меховушкой, как когда-то давно, то в конце дня она бы ушла с поста, вылезла из костюма и сунула в карман чек на получение оплаты электронными деньгами. Но сейчас ее подобрал Зеб. Теперь на грузовике красовался девиз: «ЗАЯВИТЕ О СЕБЕ СО С-МЕХОМ! МЕХОВУШКИ ДЛЯ ВАШЕГО БИЗНЕСА!» Тоби забралась в кузов, не снимая костюма, и Зеб отвез ее к другим вертоградарям — те жили в здании бывшего банка в Отстойнике. Разные банковские корпорации когда-то платили местной плебмафии за крышу. Но вскоре специалисты по краже личности начинали ходить в банк как к себе домой. Наконец банки сдались и ушли из плебсвиллей, потому что больше никто не хотел в них работать: мало кому из служащих охота была валяться на полу со скотчем поперек лица, пока похититель личности тычет его отрубленным пальцем в дактилоскопический замок.

В старинном банковском хранилище оказалось гораздо уютнее, чем в приямке гидравлического подъемника. Прохладно, ни крыс, ни бензиновых ароматов. Только чуть заметно пахло преющими бумажными деньгами былых лет. Но тут Тоби пришло в голову, что кто-нибудь может нечаянно захлопнуть дверь хранилища и забыть про нее. Так что в эту ночь она спала плохо.

Назавтра она снова отправилась на улицу Мечты. В теплую погоду в костюме было невыносимо жарко, одна резиновая ступня начала отваливаться, а респиратор не работал. А вдруг вертоградари ее бросили, и теперь ей придется вечно болтаться на улице Мечты, превращаясь в несуществующую птицу-зверя и постепенно высыхая от жажды? И в один прекрасный день найдут ее мумифицированный труп в розовом коконе, застрявший в какой-нибудь канализационной трубе.

Но все же в конце концов Зеб ее забрал. Он отвез ее в клинику, которая располагалась на задворках франшизы по пересадке волос от париковец.

— Тебе сделают волосы и кожу, — сказал он. — Будешь смуглянкой. И пальцы, и голос тоже. И контуры немного поменяют.

Зеб сказал, что операция по изменению цвета глаз довольно опасна. Бывают неприятные эффекты — выпячивание глазного яблока, например. Так что ей придется пользоваться контактными линзами. Зелеными — он сам подобрал цвет.

— Ты хочешь голос выше или ниже? — спросил он.

— Ниже, — сказала Тоби, надеясь, что ей не сделают баритон.

— Хороший выбор, — сказал Зеб.

Доктор был китаец, очень деликатный. Зеб обещал, что все будут делать с анестезией, а затем Тоби сможет отлежаться в послеоперационной палате на верхнем этаже. Внутри клиники оказалось очень чисто. Разрезов и швов понадобилось не так уж много. У Тоби онемели кончики пальцев — Зеб сказал, что это временно, — и горло болело от операции на связках, а кожа головы зудела: это приживался скальп из париковцы. Пигментация поначалу вышла неровная, но Зеб сказал, что через полтора месяца все будет в порядке. Но до тех пор Тоби ни в коем случае нельзя выходить на солнце.

Полтора месяца она провела в уединении в ячейке-«трюфеле» Места-под-солнцем. Связная, которую звали Маффи, забрала Тоби из клиники в очень дорогой, полностью электрической машине-купе.

— Если кто-нибудь спросит, скажите, что вы новая горничная. Я прошу прощения, но нам приходится есть мясо, это часть нашего прикрытия. Конечно, это ужасно, мы очень переживаем, но все жители Места-под-солнцем едят мясо и очень любят приглашать соседей на барбекю. Конечно, все мясо экологически чистое и в большинстве своем выращено на раздвижных каркасах. Ну знаете, когда растят только мышцы, никакого мозга, никаких болевых ощущений — и если мы откажемся его есть, нас могут заподозрить. Но я постараюсь, чтобы вас не донимали кухонные запахи.

Предупреждение запоздало: Тоби уже учуяла что-то такое. Запах напомнил ей бульон из костей, на котором ее мать варила суп. Тоби ощутила голод и тут же устыдилась сама себя. Голод и печаль. Она подумала, что, может быть, печаль — тоже в каком-то смысле голод. Может быть, они неразлучны.

Живя в комнатушке горничной, Тоби читала электронные журналы, училась надевать контактные линзы и слушала музыку из «ушной конфетки». Этакий сюрреалистический отпуск. «Представь себя куколкой, которая превращается в бабочку», — сказал ей Зеб до начала претворения.

И действительно, Тоби вошла в клинику как Тоби, а вышла оттуда как Тобита. Прощай, «англо», здравствуй, «латино». Здравствуй, альт.

Тоби посмотрела на себя в зеркало. Новая кожа, новая копна волос, новые высокие скулы. Новые миндалевидные зеленые глаза. Надо завести привычку каждое утро надевать линзы.

Она не стала ослепительной красавицей, но такой цели у нее и не было. Ей надо было стать менее заметной. Всегда говорят, что красота — лишь нечто поверхностное. Но почему «лишь»?

Но все-таки она теперь выглядела неплохо. И волосы были красивые, хотя и слишком притягивали хозяйских кошек — видимо, потому, что едва заметно пахли овчиной. Просыпаясь утром, Тоби почти всегда обнаруживала, что у нее на подушке сидит кошка, лижет ее волосы и мурчит.

Когда скальп как следует прирос к голове и цвет кожи выровнялся, Тоби приготовилась вступить во владение своей новой личностью. Маффи объяснила, кем теперь будет Тоби.