После распада Империи атлантов та ее часть, которую мы сейчас называем Египтом, сохранила такого рода множественность, проникнутую ощущением трансцендентного Единства. Современный человек с его диалектическим взглядом на Вселенную и самого себя с трудом представит себе эту множественность-единство, поскольку он воспринимает эти понятия как противоположные. А путь их противопоставления никогда не приведет нас к пониманию феномена Египта, его материальной и духовной сторон, со всем многообразием оттенков, лежащих между ними.

Однако представления древних египтян ни в коей мере не были хаотичными. Они основывались на гармоничных отношениях между отдельными частями и на Гармонии, которая определяла их бытие и существовала до, во время и после всех различий, прошлых, настоящих и будущих.

Их мир не знал стереотипов, он находился в точно сбалансированном равновесии, динамичном и, вместе с тем, неизменном, по крайней мере, в пределах больших пространственно - временных циклов.

Прекрасным примером тому могут служить Фивы. Город– так называли Фивы, как впоследствии и Афины, Александрию, Рим или Константинополь, - представлялся в одно и то же время и маленьким, как бы созданным для отдельного человека (его размеры спасали человеческое существо от чувства затерянности во Вселенной), и грандиозным, как бы вселенским, способным содержать в себе все, являя присутствие другого мира, возвышающегося над жизнью и смертью.

Современный вид Нила

Гораздо выше всего, что мы, люди, способны охватить нашим разумом.

Фивы как бы "оседлали" Нил, раскинувшись на двух его берегах. Один берег был жилищем живых, а другой - местом мертвых.

Нил, в свою очередь, пересекал Фивы практически строго с юга на север, а сверкающий солнечный диск совершал свой путь над рекой с востока на запад. Там, где вставало солнце, слышался шум большого города во всем множестве его проявлений: от тихого покачивания колыбели заботливой материнской рукой до оживленной суеты рынков и площадей. А в комплексе религиозных сооружений, который хотя и находился поодаль, но был неотъемлемой частью этого общества относительно молодых людей - ибо большинство из них умирало, едва переступив порог тридцатилетия, - другие мужчины и женщины, тоже преимущественно молодые, во имя Незримого и во имя зримого трудились в окружении огромных многоцветных зданий, равных которым более не знала история.

Тогда не существовало того прискорбного зрелища, которое являют собой сегодня руины этих храмов и сооружений, открывающегося глазам туриста, который считает три-четыре дня достаточным для их осмотра сроком. Сегодня перед нашим взором предстает лишь остов некогда прекрасного тела, полного жизни, где искусство и науки достигали таких высот, что исследователи будут изумлены, когда до конца сумеют их понять. Сейчас же, хотя они смотрят на них, они их не видят.

Фараона не называли по имени, а величали титулом, который можно приблизительно перевести как обитатель Большого дома, подобно тому как Хор, бог-сокол, был обитателем Большого вселенского дома Хатхор.

Но этот Большой дом ни в коей мере не был похож на тот, в котором, по нашим представлениям, мог бы жить священный император, считавшийся и ощущавший себя (а возможно, и являвшийся) кровным или, лучше сказать, духовным наследником богов, живших на земле в изначальные времена.

Роспись стен в технике фрески

Дом этот был лишь удобным жилищем с просторными залами, большими садами и водоемами. Разноцветные занавеси скрывали даже от птиц его таинственную, но счастливую уединенность.

Прислуживая фараону, как богу, особое Братство жрецов совершало ритуал его одевания, в то время как солнце поднималось над горизонтом, таким образом облегчая ему задачу воспроизведения всех природных и астрономических явлений. Фараон был Господином Жизни и Смерти, стоящим надо всеми, но при этом сам он был "рабом" больше, чем кто-либо из его подданных, поскольку его ограничивал ритуал, который из-за своей незапамятной древности стал естественным и совершался с радостью.

Микерин, стоящий между богиней Хатхор и богиней-персонификацией Кинопольского нома. IV династия. Каир, Египетский музей.

Любопытно наблюдать за искренним изумлением тех, кто сегодня заглядывает в то немногое, что мы знаем о Древнем Египте, и сталкивается со строгой обрядностью. Они рассматривают обряды как искусственную "механизацию" жизненного процесса, как своего рода абсурдную пытку... Но ведь эти люди пережевывают пищу, закрывают глаза, чтобы уснуть, смеются и плачут, повторяя древний неизменный церемониал точно так же, как это делали их далекие предки. Почему же все должно изменяться? Эта гипотеза, возникшая в ХVIII-ХIХ веках, абсурдна. Когда достигнуто высшее совершенство, всякое изменение бесполезно и оборачивается упадком.

Так называемый Гарем Амона не имел ничего общего с современным представлением о нем как о смеси исламской полигамии и европейского публичного дома. Полигамия принята у многих народов и обязана своим существованием тому факту, что в этих воинственных нациях мужчин меньше, чем женщин.

И если бы обычай иметь несколько жен или наложниц не был законным и даже обязательным, женщины оказались бы без защиты и поддержки со стороны семьи. На Западе проституция существует по причинам социально-экономического характера: разрушение семьи, безработица или низкооплачиваемая работа. Проститутка, довольная своим ремеслом, - явление весьма редкое.