Шрифт:
Сейчас получил из дома письмо.
Жена пишет:
«Наконец, узнала истинную причину, почему огурцы провоняли».
Чёрт тебя узнавать просил!
«Оказывается, эта дура Афимья, когда капусту в погреб спускали, раскокошила бочку с керосином, который был куплен на зиму, и вышибла днище. Оттого и огурцы теперь погибли, и земля около кладовки керосином пропиталась, и даже варенье»…
Потонуть тебе в твоём варенье.
Кинулся к Кюба, мёртвый, прямо мёртвый, повалился на диван.
— Всё… всё… погибло… днище… — только и говорю.
Отпоили водой.
— Что случилось? — спрашивают.
Рассказал всё толком.
Расхохотались.
— Только-то?
— Как, — говорю, — только? Чёрта вам ещё?
— Велика, — говорят, — важность! Акции, и даже все уж учредительские, проданы. Вот они, денежки-то.
— Да что ж делать теперь? Делать что?
— Как что делать? Рыть будем. Ну, нефти нет, — может быть, другое что есть. Может, там золото есть. Почём знать? Денег не хватит, — дополнительный выпуск акций можно сделать. Ты чем нюнить-то, садись-ка вот, ходатайства о выпуске облигаций подписывай. Облигации теперь надо выпускать. Вот что.
Подписал. Величественно!
Опять день без числа.
Живу. И промышленность, чувствую, живёт. Ведь подумать только, как это оживит Рязанскую губернию! Ах, Петербург! Обо всей России думает!
Французы (Франко-русская повесть)
Как-то в средине июля я прочёл в «Figaro»:
«Вчера в Париж приехал из Крыжополя русский генерал Пупков».
А «Gaulois», который конкурирует с «Figaro» из всех сил, сообщал:
«Россия и Франция! Вчера ровно в 8 час. 20 мин. утра с экспрессом прибыл в Париж наш гость, знаменитый русский генерал Пупков. Генерал приехал прямо из известного города Крыжополя, где он имеет свою резиденцию».
«Intransigeant», сообщая ту же новость, добавлял:
«На вокзале при встрече не было никого из правительства. Отлично спят эти изменники, которые называются министрами!»
В 3 часа, по обыкновению, вышла «La Patrie», — и весь Париж огласился воплями:
— Подробности о генерале Пупкове! Требуйте «La Patrie»! Подробности о генерале Пупкове!
На бульварах чувствовалось возбуждение.
— Ну, теперь, когда генерал Пупков приехал, всё объяснится! — говорили за столиками.
«La Patrie» расходилась в двойном количестве экземпляров, и когда я вернулся домой, моя консьерж была вся в слезах.
— Что случилось?
— Ах, сударь, что будет с нашей бедной Францией! Куда ведёт её теперешнее правительство! Сударь, я родилась в этом доме. Я живу здесь 50 лет! Я — наследственная консьерж этого дома! Моя мать была здесь консьерж, а за нею я. Я видела всё в своей жизни. Империю, республику, осаду. В нашем доме помещался штаб прусских улан. При коммуне здесь было управление 11 округа. Затем, я видела, как вон у того забора версальцы расстреливали коммунаров. Меня самоё хотели повесить на этом фонаре. Я всё пережила с нашей великой Францией. Но что будет теперь? К чему приведёт нас это правительство? Ах, сударь, видно — вы не читали «La Patrie».
И она подала мне омоченную слезами «Беседу со знаменитым генералом Пупковым».
«Наши утренние confr`eres’ы [17] сообщили уже о приезде в Париж выдающегося и знаменитого, доблестного генерала Пупкова.
Прочитав это известие, мы, конечно, отправили сейчас же всех наших особых специальных корреспондентов по министерствам.
Увы! Ни в одном министерстве не знали даже о приезде генерала Пупкова. Факт!
— Мы сами только что узнали об этом из утренних газет! — отвечали министры.
17
Коллеги (фр.).
Правительство, — как муж, — обо всём узнаёт последним. И таким людям вверена судьба Франции!
Генерал Пупков приезжает в Париж, а правительство ждёт утренних газет, чтоб узнать об этом событии, которое, несомненно, взволнует наших добрых соседей по ту сторону Рейна. Бедный Эльзас!
В виду таких обстоятельств, мы решили лично посетить генерала Пупкова и застали его в скромном номере 5-го этажа Grand-Hotel’я.
Достойна всяческой похвалы эта удивительная скромность русских! Какой контраст с нашими министрами, разъезжающими не иначе, как в отдельных вагонах!
Знаменитому русскому генералу угодно было нас принять. Ему 60 лет, — но на вид не более 50, вероятно, благодаря его скромной жизни. Как Наполеон, он небольшого роста и обладает приятной полнотой. Нам показалось, что генерал Пупков не совсем свободно владеет нашим языком. Но, быть может, это небольшая дипломатическая хитрость: как бы затрудняясь подбирать слова, генерал даёт себе время обдумать ответ.
— Цель вашего приезда в Париж, ваше превосходительство? — спросили мы.
— Осмотреть выставку! — отвечал генерал, тонко улыбаясь.