Шрифт:
Confr`ere взбесился, сорвался с места и зашагал по комнате:
— Чёрт возьми!.. То мы!.. А вы… Вы — совсем другое дело!.. Зачем вам быть либералами? Чего вам надо? С вас совершенно довольно!.. Нет, нет, нет!.. Это невозможно!
Он схватился за голову.
— Довольно, что мы… А вы не имеете права либеральничать. Это чёрт знает, что такое! Нет, нет! Так продолжаться не может! Вот monsieur Лепин… Мы недовольны monsieur Лепином. Он скоро слетит у нас с места. Его надо отправить к вам. Он это умеет ловить! Он всех вас переловит, милые друзья, и туда… как это у вас отлично называется… chez Makar!
— Куда Макар телят не гоняет?
— Вот, вот! Vous etes tous de chez Makar! Tous! Вся ваша так называемая «интеллигенция»!
— Да если ловить-то некого и не за что?
— Он найдёт за что! Он найдёт!.. А, как это вам понравится?.. Вы у Мильерана на вечере были? — строго спросил меня confr`ere.
— Был! А что?
Он снова схватился за голову:
— Если б это знали — Мильеран погиб! Мильеран скомпрометирован! Вы, вы, иностранец, погубили нашего министра! Он смеётся! Он ещё смеётся!
Хохот разбирал меня всё больше и больше.
— Послушайте! Ну, будь я даже из либералов либерал, — да ведь ваш Мильеран-то социалист!
Лицо confr`ere’а стало холодно и сурово.
— Французский социалист не может быть в дружбе с русским либералом. Как мне ни жаль, но я должен об этом написать в «Journal des Debats!»
Он отступил и сказал ледяным тоном:
— Друг мой! Я вас любил. Я вас искренно любил. Вы помните, сколько раз я приглашал вас к себе обедать, — и вы отлично помните, всегда бывало лишнее блюдо к обеду. Всегда! То соль, то тюрбо, то жиго. Но я заблуждался. Отныне я прошу вас не считать меня в числе ваших знакомых. Прощайте!
И он ушёл, даже не протянув мне руки, а на подъезде оглянулся, не следит ли кто-нибудь за ним.
В два часа на бульварах камло вопили:
— Генерал Пупков под стенами Пекина! Покупайте «Petit Bleu».
Что за чёрт! Вчера обедал у Ledoyen, а сегодня под стенами Пекина очутился!
Купил газету, — оказалось опять «интервью».
Специальный корреспондент газеты обратился к генералу Пупкову с вопросом:
«— Что стали бы вы делать, генерал, если бы очутились под стенами Пекина?
— Что приказало бы начальство! — ответил нам доблестный генерал.
— Вот ответ, достойный военного! — добавляла радикальная газета. — Какой урок для генералов Мерсье, фрондирующих против правительства!»
В 8 часов вечера я присутствовал в зале Ваграм на банкете националистов «в честь русского генерала Пупкова».
За вход брали 5 франков «с холодным ужином и шампанским». Но многих пропускали и за три франка и за два:
— Он славный патриот!
В зале… какая смесь одежд и лиц!
Какой-то подвыпивший, обшарпанный субъект бил по плечу графа de St.-Julien и говорил:
— На американке женился? Молодчина! Миллион годового дохода? Молодчина! А моя-то, — всего по 40 франков в день приносит!
На что граф, чтобы переменить разговор, отвечал:
— Вы тоже за короля? Франции нужна власть. Не правда ли?
На председательском месте сидел Рошфор с высохшей головой, мерцала глазами madame Gyp, меланхолически катал из хлеба шарики и готовился к спичу Франсуа Коппе, с лицом старого актёра на пенсии.
Рошфор постучал по тарелке и крикнул:
— Concitoyens [21] !
И Франсуа Коппе поднялся.
— На стол! На стол!
Франсуа Коппе извинился перед madame Gyp и взлез на стол.
— Concitoyens! Вы помните, что деликатность не позволила нам пригласить на этот оппозиционный банкет самого генерала Пупкова!
— Долой министерство измены!
— Министерство бесчестия!
— Фашода!
— У-лю-лю!
— Тише! Гражданин Коппе хорошо говорит!
21
Сограждане.
— Он будет маркизом при королевстве.
— Vive l’armee! [22]
— Concitoyens! Это не мешает нам, националистам, добрым французам, собравшимся здесь без различия, партий, взглядов…
— Vive le roi! [23]
— Vive l’empereur! [24]
— Vive la commune! [25]
— Vive l’apmee!
— …поднять за здоровье нашего дорогого гостя, гостя Франции, славного русского генерала Пупкова, стакан… не шампанского! О нет! Шампанское пусть пьют министерские…
22
Да здравствует армия!
23
Да здравствует король!
24
Да здравствует император!
25
Да здравствует коммуна!