Шрифт:
– На канале Грибоедова? Сейчас приеду, – и он отключился.
– И как это он узнал, что я на канале? – удивилась Милочка. – И зачем он приедет?
И послушно осталась стоять на мосту через канал, где, собственно, ее и застал звонок.
Ей нужно было срочно – срочно! – решить, как избавиться от Аркани. Ее тело ведь все помнило! Запах Егора, ощущение его кожи, его касания, его слова... Милочка вспомнила и покраснела. Их ночной разговор. Ее трусики на книжном стеллаже. Его трусы под кроватью. Тапочки с поросячьими ушками. Их шпионскую вылазку голышом на кухню мимо двери Марьи Никаноровны. Егор съел соседкин суп, забыв, что они в коммуналке...
Какой Арканя?! Милочка уже и забыла про него. Стояла, курила и смотрела на воду. И ей казалось, что это она вместе с мостом, с Невским, со всем городом плывет куда в какую-то новую прекрасную жизнь...
– Свет очей моих, зайка моя, красавица! – Арканя свалился на нее, как снег на голову.
Он был все такой же небритый, джинсовый и уверенно-романтичный. Сгреб Милочку, поднял, закружил и зацеловал прямо на мосту среди людей. И обернулся, довольный, ожидая реакции: ну, как мы, хороши?
– Ты с ума сошел? – спросила Милочка.
А коленки у нее предательски подкосились: так от него приятно и знакомо пахло, такой он весь был красивый, веселый. Очаровательный такой негодяй...
Намотав километров сто по центру, они шли в сторону Милочкиного дома пешком по Садовой.
– Заметь, я даже без машины! – в двадцать пятый раз похвалился Арканя; Милочка знала, что для него это подвиг – расстаться со своей малышкой.
– Я заметила! – огрызнулась она в шутку, но хромая на высоких каблуках по-настоящему.
– Мне так тебя не хватает... – завел Арканя старую песню.
Они уже и насмеялись над его постоянно новыми и неизменно смешными историями, байками, анекдотами, и наговорились друг о друге, и повспоминали прошлое, и выпили шампанского в кафе. Шли теперь, как то само собой разумеется, держась за руки, и все продолжали разговаривать.
Какой Егор?! Милочке казалось, что Егор был в каком-то сне, а не на самом деле. На самом деле был только Арканя. Всегда был Арканя.
Они решили срезать и пошли по дворам. Милочка обожала проходные дворы: старые тополя, старые скамеечки, узенькие проходы, торжественные парадные, темные арки...
В темной арке-то к ним и подошли.
Подошли двое. Один сразу зашел за спину. Второй сказал:
– Деньги.
Милочка не то что за деньгами не полезла, но и вообще не испугалась. Еще бы! Она же не одна. С ней, с Джульеттой, был ее Ромео.
Однажды, год назад, к ней уже приставали бандиты. Но тогда это было не в центре, и была она с Гошиком. Толстый неуклюжий Гошик тогда как-то быстро и молча стукнул одного, второго... Третий убежал. Никаких тебе эффектных ударов, криков «Кий-я!». Все-таки Гошик никогда не был и не будет героем...
– Милиция! – вдруг фальцетом завопил Арканя и стал махать кому-то на улице. – Сюда! Сюда!
– Перестаньте орать! – тут же откликнулся чей-то голос из глубины двора.
Милочка вжалась в тень, к стене, но тут же один из грабителей попытался выдернуть у нее из рук сумочку. Сама не сообразив, как это вышло, она провела лоу-кик – два отвлекающих замаха и удар ногой в бедро. Бандит – а удар этот очень болезненный – взвыл и схватился за ногу. Во дворе послышались чьи-то шаги. Второй грабитель подхватил первого, и оба исчезли. Откуда-то сбоку появился Арканя.
– А лихо я их надул? – невероятно гордый собой, спросил он. – А ты-то, бедненькая, испугалась. – Он обнял Милочку и прижал к себе. – Не бойся, я с тобой.
18
Глава, полная вопросов: а бывают ли они – настоящие герои?
– Ну и что теперь – не ждать героя? Или, как ты говоришь, принца? – спросила Милочка, уныло ковыряя вилкой салатик из морской капусты.
Они с Климкой сидели у нее на Вознесенском, на кухне, и ужинали.
– Конечно, ждать! – Подруга положила себе на тарелку добавки: она могла есть сколько угодно, не толстея. – Вопрос только в том, кого считать принцем. Давай определимся в терминах. Мы же не ждем настоящих принцев, в смысле – сыновей действующих королей и королев? Принц – это просто хороший человек. Настоящий мужчина. Вот я все-таки хочу, чтобы в моей семье мужчина был главным. Чтобы он мог взять ответственность, чтобы я чувствовала себя за ним, как за каменной стеной. И я готова мыть посуду, варить борщ и стирать носки – а что? Одно другому не мешает. На работе я – первоклассный специалист, способный решить любую проблему, а дома хочу быть маленькой и слабенькой.