— Нет, — быстро ответил Хьюберт. — Немного погодя.

Принц рухнул на колени, обхватил Хьюберта за ноги.

— Хьюберт, мой добрый друг! Вы не позволите, чтобы они так со мной обошлись. Ведь вы мой друг!

— Артур…

— Что, Хьюберт, что?!

— Это приказ короля. Я обязан его исполнить.

— Только не это! Если вы так поступите со мной, вы погубите себя! Вам этого не снести, вы убьете себя, сброситесь с башни. Лучше уж возьмите меня с собой… Ни вы, ни я после такого жить не сможем!

— Возможно, вы правы. Я-то уж точно этого не вынесу… Но долг есть долг.

— Нет, Хьюберт! Нет!

— Железо раскалено, милорд, — вмешался один из слуг. — Хорошо бы его связать, а то начнет трепыхаться, только усложнит нам работу.

Рыцарь жестом велел ему замолчать, а сам опустился на колени перед Артуром. Принц схватил его за руку:

— Посмотри мне в глаза, Хьюберт. Не отводи взгляд! Ведь ты меня любишь, я знаю! Не допусти, чтобы они сделали со мной это. Я бы ни за что так с тобой не поступил, клянусь тебе! Пусть уж лучше убьют меня, только не троньте мои глаза! Представь себе, Хьюберт, каково это — никогда больше не увидеть неба, травы, стен, солнца? Я не смогу увидеть твоего лица, твоей улыбки. Неужто ты способен лишить меня всего этого?

— Но это мой долг! — пронзительно вскричал Хьюберт.

— Я знаю тебя, ты на такое не способен. Ты этого не сделаешь.

В камере воцарилось гробовое молчание. Потом Хьюберт де Бург расправил плечи и зычным голосом приказал:

— Уберите отсюда эти железки. Они нам не понадобятся.

Слуги, привыкшие к безоговорочному повиновению, немедленно убрались, прихватив с собой жаровню.

В следующее мгновение Артур и его тюремщик, разрыдавшись, бросились друг другу в объятия.

— Нужно придумать, как действовать дальше, — сказал Хьюберт.

— Ах, мой дорогой друг, — всхлипнул принц.

— Вы знаете, что нам угрожает опасность. Слава Богу, что король поручил это гнусное дело мне, а не кому-нибудь другому. Сначала я был этим расстроен, а теперь даже рад. Если б на моем месте оказался кто-то другой…

Артур содрогнулся.

— Только у вас, друг мой, могло хватить смелости ослушаться короля, — гордо сказал он.

— И все же приказ нарушен. Король не должен об этом знать.

Принц схватил Хьюберта за руку:

— Я так боюсь его. Раньше я хвастался, делал вид, что он мне совсем не страшен. Но я испытываю перед ним ужас. По-моему, Сатана — и тот милосердней, чем мой дядя.

— Тут вы правы, милорд. Придется мне сообщить королю, что его приказ выполнен, и чем скорее, тем лучше.

— А если он приедет проверить? Он наверняка приедет, я его знаю. Ему доставит удовольствие поиздеваться над калекой.

— Я подумал об этом. Я доложу королю, что вы не вынесли истязания и умерли. А вас мы спрячем. Какое-то время поживете в укрытии, а потом можно будет вас освободить.

— Но где вы меня спрячете?

— Лучше всего спрятать вас прямо здесь, в замке. Если я останусь комендантом — а почему бы и нет? — никто не узнает о нашей тайне.

— Так и сделаем.

— Королю же сообщу, что вы умерли и похоронены.

— Похоронен? Где?

— Что-нибудь придумаем. Пока же я должен подкупить этих негодяев, заплатить им за молчание.

— А им можно доверять?

— Если им хорошенько заплатить да как следует припугнуть, они будут держать язык за зубами. Ведь они так ничего и не совершили. По-моему, план неплох. У меня есть друзья среди монахов цистерианского аббатства, расположенного неподалеку. Скажу королю, что вы похоронены в этой обители.

— Да, так и сделаем! — взволнованно воскликнул Артур.

— У нас нет иного выхода.

Хьюберт поместил своего юного друга в одной из комнат подземелья. Ключ от этого помещения имелся только у коменданта. Де Бург старался почаще навещать Артура, и никто, кроме нескольких самых близких друзей рыцаря, не знал, что принц еще жив.

Пустой гроб, в котором якобы находилось тело герцога Бретанского, был вывезен из замка и тайно захоронен в цистерианском монастыре.

Рыцарь рассудил, что о случившемся лучше доложить Джону лично, а не доверять столь важную весть бумаге.

Король ждал де Бурга с нетерпением.

— Ну, что там? — сразу же спросил он. — Дело сделано?

— Да, милорд.

— Значит, теперь Артур слеп и не может иметь потомства!

— К сожалению, милорд, мальчик не вынес этой процедуры.