Шрифт:
— Проклятие… — прошептал Ахвизра, опуская нож. — Он же мертвый.
— И второй — тоже, — шепнул Агилмунд. Сирийский лагерь спал. Кроме охраны у ворот, которой было достаточно пароля и формы преторианцев, чтобы пропустить «диверсантов» в расположение легиона, часовых — в положенных местах, охранявших конкретные объекты, и настоящих преторианцев императора, коим тоже полагалось охранять конкретный объект — своего императора. Но это только издали казалось, что охрана у палатки Августа начеку и в боеготовности. На самом деле охранники-преторианцы были мертвы. Убийцы так искусно привязали их к воткнутым в почву копьям, что даже Ахвизра едва не обманулся и сообразил недоброе, только учуяв нехороший запах. Знай Ахвизра, что охранять палатку должны не двое, а шестеро и у входа в нее должен гореть костер, он насторожился бы значительно раньше.
— Оба готовы, — резюмировал Скулди. — Задушены. Ахвизра, глянь внутри.
Гревтунг нырнул под полог, а трое остальных тем временем настороженно всматривались и вслушивались. Но огромный лагерь безмолвствовал. Вернее, издавал лишь естественные для многотысячного скопления спящих людей звуки.
Ахвизра вынырнул наружу, обтер краем полога руки и небольшую статуэтку размером с ладонь, которую, обтерев, заткнул за пояс.
— Мертв, — сказал он. — Нас опередили.
— Он точно убит? — спросил дотошный Агилмунд.
— Горло перерезано, я щупал, — аж до позвоночника.
— Уходим? — спросил племянник Скулди Берегед.
— Надо бы еще туда заглянуть. — Агилмунд кивнул в направлении обиталища Мамеи. Высокий шатер (а не скромная армейская палатка, как у ее сына) конусом темнел рядом, шагах в двадцати.
Четверо варваров бесшумно пересекли разделенное тенями пространство… У шатра Мамеи охраны не было вовсе.
Ахвизра коснулся запястья Агилмунда, начертал пальцем знак: «Войти?»
Его друг покачал головой. И так все ясно.
— Уходим, — чуть слышно шепнул он, и четверка растворилась в темноте.
Глава четвертая
«Аве, Август!»
— Кто это сделал? — прорычал Максимин. — Кто?!
— Поищи среди своих принципалов, легат! — процедил префект преторианцев.
— А почему не среди никчемных преторианцев? — осведомился присутствовавший на собрании наместник Верхней Германии консуляр и сенатор Дион Кассий, у которого была давняя вражда с преторианцами. Настолько серьезная, что во время своего консульства Кассию пришлось два месяца провести вне стен Рима [83] .
83
Император Александр был слишком мягок для того, чтобы призвать к порядку даже собственных гвардейцев. Поэтому именно он посоветовал Кассию, в целях его безопасности, выехать за пределы Рима, подальше от ненавидевших консула преторианцев. Вообще же ситуация в гвардии при Александре Севере как нельзя лучше иллюстрирует его «качества руководителя». Началось все еще в 223 году, когда Августам (вернее, Мамее, потому что Александр был тогда еще слишком молод) пришлось уступить во время трехдневных уличных боев преторианцев, не поладивших с собственным командиром, знаменитым судьей Ульпианом, земляком Мамеи и ее главным советником. Когда Ульпиан стал главным префектом, в его подчинении оказались два других префекта (Флавиан и Крест) — два старших офицера претория. Однако вскоре оба умерли, и стражники, недовольные суровостью Ульпиана в отношении дисциплины, подняли бунт, заподозрив пришлого начальника в причастности к смерти своих командиров. Ульпиан был убит. Мамея и Александр не смогли спасти своего земляка и даже вынуждены были назначить его убийцу, Марка Аврелия Эпагата, наместником Египта — правда, позже они нашли возможность с ним расправиться.
— Ты!!! — Префект в ярости вскочил со своего места…
…И увидел прямо перед собой разъяренную Горгону Медузу на золоченом нагруднике Максимина. Фракиец, несмотря на свои габариты и возраст, мог двигаться очень быстро.
— Сядь!
Небрежное движение руки — и префекта швырнуло обратно на скамью. Краска сбежала со щек префекта. Он вдруг осознал, что был на волосок от смерти.
— Ты! — толстый палец Максимина указал на легата XVI flavia firma. — Говори!
— Их нашли утром, — сказал командующий шестнадцатым флавиевым. — Убийцы неизвестны. Двое стражников были убиты. Задушены. Остальные утверждают, что ничего не видели и не слышали…
— Вырвать у них правду! — прорычал Максимин.
— Я бы не советовал этого делать, — подал голос Маний Митрил Скорпион.
— Присоединяюсь, — поддержал его Гонорий Плавт.
— Он прав, — выступил легат второго сирийского легиона. — Нельзя никого трогать, Доминус! Будет бунт! В легионах неспокойно! Смерть Августов…
— Молчать! — взревел Максимин. — Я хочу, чтобы убийцы были найдены! Я не хочу, чтобы в смерти императора обвиняли меня!
В просторном зале, где обычно собирался городской совет Могонтиака, а сейчас расположились старшие командиры шести легионов, повисла напряженная тишина. Присутствующие знали Фракийца. Никто не осмеливался высказаться. Никто не хотел стать жертвой безудержного гнева гиганта командующего. В зале наступила тишина, зато снаружи, с форума, донесся изрядный шум.
— Что там такое? — рявкнул Максимин. — Декурион! Что там происходит?
— Там легионеры! — Декурион охраны уже минут десять топтался у дверей, не решаясь обратиться к разгневанному командующему. — Они хотят тебя видеть, Доминус!
— Митрил! Выйди и разберись! — скомандовал Максимин. — Итак, вы все меня поняли? — Он мрачно оглядел присутствующих. — Я хочу, чтобы даже тень подозрения не пала на меня, ясно? Я хочу, чтобы убийцы Августов были найдены. Я хочу, чтобы все виновные в убийстве были найдены! Я сам…
— Гай! — В дверях стоял вернувшийся Митрил. — Там выборные от всех легионов. Они желают тебя видеть!
— Подождут!
— Гай, они желают тебя видеть немедленно!
— Они мертвы, — сказал Агилмунд. — Оба. Нас опередили.
— Кто это сделал? — спросил Черепанов.