Шрифт:
Вот такие наполеоновские планы строил Алексей Викторович Коршунов, сидя на краю палубы римской триремы, глядя на спокойное море.
Но планам этим не суждено было сбыться. Прошло два дня — и Алексей в этом убедился. Хорошо хоть он не стал никого посвящать в свои стратегические проекты. Ой как было бы стыдно!
Глава четвертая,
в которой скифская эскадра сталкивается с римлянами, а Алексей Коршунов узнает, что штурман из него никудышный
Утром они увидели берег. Увидели все, а не наблюдатель на верхушке мачты, который, кстати, еще и вскарабкаться наверх не успел. Серая туманная полоска над темной синевой моря. Берег. А между берегом и их флотилией — корабли. Четыре крохотных кораблика, почти неподвижных, потому что утро было совсем безветренное. Ёш твою двадцать!
«Если это боевые корабли, то мы попали!» — подумал Коршунов. Придется драться. И не факт, что его флотилия окажется в выигрыше. Конечно, у него теперь тоже есть трирема, да и три боспорских корабля, таких же узких, боевых, оснащенных таранами, — это тоже сила, хотя в сравнении с триремой они — как собаки рядом с лошадью. Но от остальных судов, даже боспорских, и вовсе проку нет. Так, емкости для перевозки груза. Зато суммарный экипаж у них — пять тысяч клинков. Ладно, где наша не пропадала…
Коршунов поднес к глазу монокуляр. Теперь он мог разглядеть противника поподробнее… но тоже ничего определенного. Ну корабли и корабли. Один поменьше, три — побольше.
— Можно мне? — застенчиво попросил бородатый боспорец-кормчий.
Он робел перед «великим Аласейей» и еще больше — перед волшебным устройством.
— Взгляни, — разрешил Коршунов.
Боспорец взял монокуляр. Смотрел минуты две, потом возвратил прибор Алексею.
— Ну? — требовательно спросил тот.
— Великое чудо! — благоговейно произнес боспорец.
— Сам знаю. О кораблях можешь что-то сказать?
— О кораблях? — Боспорец неохотно вернулся к прозе жизни. — Могу, мой господин. Три «торговца», больших, и один — военный: бирема или трирема, но скорее бирема. Еще я на берег смотрел, но не признал. Я дальше Истрии не ходил.
— Ничего, — сказал Коршунов. — Скоро узнаем, скоро мы все узнаем! — Он хищно улыбнулся. — Агилмунд! Где Агилмунд?
— Я тут, вождь!
— Командуй парням: всем на весла! Но парус не спускать и особо не торопиться. Тем, кто на верхнем ярусе, скажи, чтоб римские шлемы надели для маскировки. И дай знать на боспорские боевые, чтобы шли за нами!
— Добыча? — Глаза гревтунга алчно блеснули.
— Три римских торгаша! Правда, с ними один боевой, но мы с ним справимся, я уверен!
Последнюю фразу он договаривал уже пустому месту. Агилмунд исчез. Зато на корме тут же раздался его зычный бас. А на триреме все пришло в движение. Десяти минут не прошло, как на корме сипло хрюкнула флейта — и все сто шестьдесят два весла разом опустились в воду. И трирема пошла…
Они не торопились. Коршунов предпочитал до времени не показывать себя врагом. Он изрядно погонял свой экипаж в Херсонесе, но все же его ребята недостаточно опытны, чтобы на равных схватиться с настоящими моряками. И вообще он не собирался рисковать ни своими людьми, ни кораблем. С ходу отправить на дно боевой корабль римлян, а уж с «купцами» проблем не будет.
Через некоторое время он уже мог рассмотреть врага поподробнее. Да, точно, один военный, вроде бы поменьше его «коршуна», и три торговых, пузатых, с обвисшими полосатыми парусами.
На римских кораблях их, естественно, тоже заметили. Но ничего не предприняли. Проявили сдержанный интерес. На военном корабле около носовой «фигуры» Коршунов сумел разглядеть человечка в шлеме с алым гребнем. На Алексее красовался такой же. И он тоже, в полном облачении римского офицера, стоял на носу около фигуры якобы коршуна, а по утверждению специалистов — орла. Попробуй заподозрить в нем варвара.
К нему подбежал Книва, тоже в римских доспехах:
— Сразу на таран, Аласейа?
— Нет. Тогда они сообразят неладное. Править как для прохода примерно в пяти корпусах. А когда поравняемся, крутой поворот — и на таран.
Парень умчался передавать приказ. Мерно взвизгивала флейта, скрипели весла, пенилась вода у форштевня…
Да, римский боевой был поменьше триремы. И весел у него было не три, а два ряда. Сейчас эти весла были задраны вверх. Но сам корабль был развернут носом к «коршуну». Впрочем, так даже удобнее — ударить с разворота в борт.
Боспорцы поотстали. Трирема, даже идущая вполсилы, легко обогнала корабли, на каждом из которых всего-то по тридцать весел.
Они поравнялись с тремя вытянувшимися линией «купцами». Их экипажи скопились у бортов, глазели на трирему. Военный корабль держался метрах в ста позади. Офицер на носу что-то крикнул, призывно махнул рукой: мол, давайте к нам.
— Сейчас приплывем! — гаркнул Коршунов по-русски. — Не сомневайся!
Офицер опять что-то закричал. Надо полагать, с русским у него были проблемы…