— Значит — что? — прервал молчание Комозик. — Спустим сарматам обиду? Аласейа драться не хочет. Понимаю. Он получил от сарматов дар. Может, и еще получит…

— Не то говоришь, рикс! — вступился за родича Агилмунд. — Знаешь ведь, за что Аласейа дар получил! Ссоры ищешь?

— Не дело это нам — ссориться! — прогудел Травстила. И посмотрел на Одохара: мол, ты что молчишь?

Но Одохар от реплики воздержался.

«Хитер, — подумал Коршунов. — В верховные вожди целит. Грамотно».

Действительно грамотно. Формально Алексей — человек Одохара. Если рикс Комозик на равных соперничает с Коршуновым, а Одохар выступит в роли арбитра, значит, Комозик — ниже Одохара.

В принципе, верховное лидерство Одохара Коршунова устраивало. Одохар — правильный мужик. И опытный. Но это — в принципе.

— И какие же обиды причинили тебе сарматы, рикс герулов? — осведомился Коршунов. — Что битва у нас была, так это не обида. Верно я говорю?

Собрание ответило одобрительным ворчанием: ясное дело, битва — не обида. Битва — нормальное развлечение храбрых воинов.

— Или, может, твоя обида в том, что пленных сарматы отпустили без выкупа? — поинтересовался Коршунов. — Может, хотелось тебе, чтобы мы в плену сарматском томились? Или чтобы в битве захваченный рикс гепидов отважных не с нами сейчас сидел, а у сарматов на цепи? Тогда скажи, рикс, почему тебе этого хочется? Мне интересно об этом узнать. И всем интересно. Особенно — нашему другу, риксу гепидов. Скажи, Красный, интересно тебе узнать, почему рикс Комозик желал бы тебя на цепи видеть, а не на свободе?

— Еще как интересно! — прорычал простодушный гепид, с недавнего времени полностью доверявший Коршунову и принимавший все им сказанное как абсолютную истину. — Еще как интересно! — И одарил Комозика недружелюбным взглядом.

— Много говоришь, Аласейа, — буркнул рикс герулов. — Много и по-пустому. Не то мне обидно, что отпустили Красного, а то, что равного нам рикса на цепи держали, словно медведя.

— Ну уж тебя-то, рикс герулов, на цепи держать бы не стали! — усмехнулся Коршунов. — Это для Красного, даже и безоружного, железную цепь сыскать пришлось. Тебе, Комозик, и обычной веревки хватило бы!

Терпение рикса герулов иссякло. Он уже начал приподниматься, набирая в грудь воздуха…

Но тут вмешался наконец Одохар.

— Не прав ты, Комозик, — веско произнес он. — Красному ты не родич. Даже и обидели бы его — не тебе за его обиды искать. И на Аласейю моего не кричи. Хочешь доблесть свою показать, ярость священную излить — с сарматами схватиться? Никто тебе не препятствует. Доблесть явить — дело славное. Вон и Скулди твой тоже доблесть готов проявить. Верно, Скулди?

Скулди угрюмо молчал…

Комозик, впрочем, не обратил на это внимания.

— А что ты предлагаешь, Одохар? По домам бесславно разойтись?

— Я предлагаю послушать, что Аласейа скажет, — ответил хитрый гот. — Ведь не только за то ценим мы Аласейю, что он — небесный герой и обилен удачей. Еще и за то мы его ценим, что мудр он и слова его всегда делом оборачиваются. Говори же, Аласейа, — произнес он повелительно. — Мы ждем!

«Хрен с тобой, — подумал Коршунов. — Хочешь быть главным — будь. Главное — мне не мешай».

— Я хочу только одного, — заявил Алексей. — Чтобы наш поход великой славой увенчался и чтобы от груза добычи трещали оси наших телег. Не боюсь я сарматов. Но вижу в этом волю богов. Знак, что не на аланах надо славу и добычу искать. Это как когда боги посылают ненастье и ливни, от которых земля в болото обращается и вязнут в грязи колеса даже пустых повозок. Мудрый поймет знак и повернет на правильную дорогу. Глупый скажет — не хочу отступать. И пойдет дорогой неправильной. Сарматы — не враги нам. Они — знак. Я вижу его! — Коршунов спрыгнул на землю, выбросил вверх руку. — Я вижу: много неправильных путей. И только один правильный! Только один! — Он сделал патетическую паузу. — Только один правильный путь — на Рим!

— На Рим! — взревел Красный.

— На Рим! — эхом откликнулись младшие вожди.

— Что-то я проголодался, — проворчал Комозик, когда отшумело эхо. — Раз твой Аласейа уже высказался, не пришло ли время пообедать, рикс Одохар? — поднялся и степенно зашагал прочь.

Скулди отправился за ним, но перед этим глянул на Коршунова и чуть заметно кивнул: мол, я на твоей стороне, парень.

Что ж, и на том спасибо.

— Он и впрямь видел знак? — спросил у Травстилы рикс Одохар. — Как думаешь?