Шрифт:
— А кого же повесили?
— Какого-то крестьянина, — сказала Эдна.
— А я почему-то представляла себе, что...
— Может быть, он и не крестьянин, — перебила ее Эдна Гордон и на ее щеках появились соблазнительные ямочки. — Гей, ведь вы говорили, что он русский агент! Не исключено, что это был переодетый русский офицер!
— Не будьте такой наивной, Эдна!
— Но почему, Гей, неужели...
— Вы слышали так же, как и я, что его только что привезли с укреплений! Это просто какой-то шоп...
— С укреплений? — мелькнула догадка у Маргарет. — Капитан Амир! Майор! Не тот ли это, кого мы видели?
—Не понимаю, зачем вы на это тратите время! — сказал презрительно Амир.
— Меня поразило спокойствие этого человека, — признался Гей. — Доктор Грин недавно рассказывал нам о подобном же случае, а может, даже еще более...
— Оставьте,— прервал его, нахмурившись, Грин. — Говорите о вашем...
— О нашем, — горько усмехнулся Гей. — Я видал уже столько смертей! Но признаюсь, этот человек стоит у меня перед глазами! Поднялся на помост, пощупал вот так, связанными руками, веревку... Словно пробовал, крепка ли она! И представьте себе, сам надел себе петлю на шею...
— Если бы он не надел, другие ему надели бы.
— Пусть так, капитан! Но слова, слова были многозначительны...
— Какие слова? — спросили в один голос дамы.
— Которые он сказал Джани-бею и тем, кто был с ним.
— Что он сказал?
— Гей, вы разжигаете наше любопытство!
— У меня записано, дорогая Маргарет! А потом двое жандармов подтвердили, что он сказал именно это! Слушайте! «Что ж, я ухожу на тот свет... Когда пойду мимо пекла, скажу, что вы идете следом и чтобы вам приготовили место».
— Остроумно! — заметил Сен-Клер, в то время как остальные смеялись. — Капитан, вы слышите, куда вас пристраивает ваша райя?
Амир усмехнулся, презрительно пожав плечами.
— И Джани-бей не приказал повесить его во второй раз?
Но фрау Вальдхарт уже совсем расстроилась.
— Не понимаю, что смешного вы находите во всем этом? — удивилась она. — Доктор Грин, лучше бы вы рассказали ваш анекдот!
Но Грин ее не слышал. Он сидел, задумавшись, глубокая складка залегла между его бровей.
— Ральф! О чем вы задумались? Опять какое-то открытие? — крикнул с другого конца стола Сен-Клер.
Доктор Грин поднял голову, взглянул ему в лицо и неожиданно сказал:
— Мне пора идти...
Полчаса спустя из клуба ушли и остальные. Смеркалось. Дождь унялся, но тучи еще ниже опустились над городом. Барон Гирш присоединился к супругам Вальдхарт. Сен-Клеру было по пути с Эдной Гордон, а капитану Амиру досталось проводить Маргарет. Словно нарочно обстоятельства складывались так, что они остались вдвоем.
С глазу на глаз они оказались впервые и, как только осознали это, почувствовали себя заговорщиками. Не надо было ни шутить, ни вести двусмысленные разговоры. Они только обменивались многозначительными взглядами. Амир сел в фаэтон напротив нее, но она молча показала ему на место рядом с собой, под поднятым верхом. Он тотчас выполнил ее желание. Теперь они сидели плечо к плечу, бедро к бедру.
— Поехали! — крикнул Амир вознице.
— Куда?
Амир заколебался. «В самом деле, куда он ее повезет? К себе домой? У него две жены, дети, мать, слуги... Но куда, в таком случае? Неужели он упустит такую возможность! Как он не предусмотрел... Может быть, к Халиду? Нет, в такое время у него, возможно, собрались приятели, играют в кости. У его шурина, Джани-бея, есть подходящее место, но Джани-бей негодяй, да и столковаться с ним трудно. Он и так потребовал выгнать его первую жену, бездетную, и оставить одну Эсму, свою сестру... Одурел он совсем со своей Эсмой. У самого-то небось в гареме четыре жены!..» Нет, о Джани-бее не может быть и речи. Просто некуда ее везти! В городе полно приезжих. Из-за этой иностранки он, чего доброго, оскандалится перед новым комендантом... А почему не к ней? Хозяева дома гяуры. Они будут молчать. Да и кто стал бы их слушать?
— Поезжай к дому Радоя-эфенди, торговца! — приказал он.
Фаэтон быстро покатил по безлюдным мокрым улицам. Опустились густые сумерки, хотя было только пять часов.
Они ехали с незажженными фонарями. Амир взял руку Маргарет. Она ее не отняла. Он обнял ее за плечи. Она прижалась к нему головой. Вдруг он откинул ее голову назад, жадно впился в ее губы и зашарил рукой по талии...
— Не надо. Дома, дома, — прошептала она, переводя дыхание и замирая, покоренная его грубой силой.
Глава 21
Почти всю дорогу от Филаретовой до дому Неда молчала. Она была возмущена и оскорблена обвинениями, которыми ее так неожиданно осыпал Андреа. О, как он был несправедлив!.. Жесток и несправедлив. И пока она вспоминала все, что сказал Андреа, странное смятение, всколыхнувшее ее душу при встрече с ним, исчезало, уступая место возмущению и гневу.
В фаэтоне брат несколько раз спрашивал Неду, что с ней, но она сидела, надменно вскинув подбородок, пряча от него горящие глаза, и притворялась, будто не слышит, или заговаривала о миссис Джексон, одно имя которой сразу заставляло Филиппа позабыть обо всех чужих тревогах.