Они описали широкий полукруг вдоль траншей и укреплений. Погода испортилась, похолодало, ветер нагнал тучи, и компания поспешила в обратный путь.

Было около четырех часов, когда фаэтоны остановились перед английским клубом.

— Нет, мы вас не отпустим! Вы пообедаете с нами! — решительно воспротивилась Маргарет, когда капитан Амир стал прощаться.

— Разумеется, мы пообедаем вместе! — присоединился к ней и Сен-Клер, который помогал сойти с фаэтона утомленному поездкой фон Вальдхарту.

— Ну, пойдемте, — весело сказал Сен-Клер. — Жаль, что синьор маркиз покинул нас.

— Но как он резво соскочил, — рассмеялась Маргарет. — Еще и до консульства не доехали, а он уж — гоп ля!..

— Боялся получить выговор от супруги, — заметила Матильда.

— Прошу вас, дамы и господа, входите, не то намокнете под дождем! — поторопил всех Сен-Клер.

Время обеда прошло, до ужина было целых два часа, но, к их удивлению, все столы на нижнем этаже были заняты. За ними сидели корреспонденты и еще какие-то люди, что-то оживленно обсуждавшие, и компании не оставалось ничего другого, как отправиться наверх, где обычно располагалась виконтесса со своей свитой. Сейчас там заканчивали обед трое знакомых Маргарет англичан — доктор Грин, мисс Эдна Гордон и корреспондент «Дейли телеграф» мистер Гей, который все еще не уехал в Англию.

— Добрый день! — весело приветствовала их Маргарет.

— Почему вы так поздно обедаете? Или, может, вы торопитесь отужинать? — спросил со своей обычной улыбкой Сен-Клер.

Рэндолф Грин смерил его взглядом. Он недолюбливал Сен-Клера.

— Мне в последнюю минуту привезли тяжелораненого араба, такого же длинноногого и костлявого, как вы, Джордж, — объяснил он.

— Разве у вас нет помощников?

— Оказался интересный случай! На раненого не действовал наркоз! А надо было отрезать ему обе ноги.

— О боже! — простонала побледневшая фрау Вальдхарт. — Ведь мы собирались обедать, доктор!

— Обедайте, сударыня! Я тоже обедаю! — Грин отрезал большой кусок кровавого бифштекса и поднес его ко рту.

— Нет, я не хочу мяса! — нервно крикнула Матильда подбежавшему к ним слуге. — Дайте мне, пожалуйста, чего-нибудь... картофеля или гороха.

— Присоединяюсь к вам, — заявил Гирш. — Я тоже не проглотил бы сейчас и кусочка такого мяса. У вас есть индейка, Беппино?

Слуга, кудрявый итальянец с лукавыми глазами, почтительно кивнул и принял заказ Гирша.

Воцарилось молчание. И вдруг Грин, не переставая жевать, произнес:

— Да, премерзкая штука эта война.

— Вы меня удивляете, Ральф, — заметил Сен-Клер, всем корпусом повернувшись к нему.

Грин продолжал жевать, не удостоив его взглядом.

— Премерзкая штука! — повторил он. — Одни стреляют друг в друга. Другие должны их резать, зашивать. А потом садиться за стол и есть!

— Ого! Мы поднялись в сферы философии!

— Напротив, — сказал Грин и отрезал себе еще кусок бифштекса. — Это презренная реальность. Вы разрешите рассказать вам анекдот, госпожа Вальдхарт?

— Пожалуйста, но только не про отрезанные ноги...

Лягушачий рот Грина растянулся в улыбке.

— Этот анекдот вам понравится, — сказал он. — Один паша — анекдот этот местного происхождения, капитан Амир, я услышал его от вашего нового коменданта. Так вот, один паша отправился на поклонение...

— Оставьте анекдоты, — прервал его Гей. — Вы видели повешенного, господа?

— Какого повешенного?

— Повешенного?

— Когда? Где?

Сен-Клер и Амир обменялись взглядами.

— Бог мой! — воскликнула испуганно Матильда Вальдхарт. — Вы в самом деле решили не дать нам сегодня пообедать!

— Я присутствовала при казни! — сказала Эдна Гордон. — И Гей тоже. Мы как раз рассказывали об этом доктору.

— Все корреспонденты были там! Кроме вас, дорогая миссис Джексон...

— Как мне жаль, Гей!.. Как жаль! Это обогатило бы мои впечатления! — она взглянула на Амира, но тот отвернулся к окну и равнодушно смотрел, как хлещет дождь.

— Не жалейте об этом, — прервал ее Гей. — От подобных впечатлений я уже не сплю по ночам!

На некоторое время все примолкли. Слышались только легкие шаги Беппино, который поднимался по лестнице с заказанными блюдами, и шум дождя.

— Но расскажите же о вашем повешенном! — нарушила неловкое молчание Маргарет, обращаясь к мисс Гордон и Гею.

В это время проворный Беппино поставил на стол тарелки с едой, и, пока проголодавшиеся дамы и господа ели, мисс Гордон с не присущей ее легкомысленному нраву обстоятельностью стала рассказывать во всех подробностях о случившемся. Она начала с мосье Оливье, корреспондента «Фигаро», который принес к ним в госпиталь известие о том, что на Соляном рынке ставят виселицу. Но потом Эдна отвлеклась, рассказала свой сон, по ее мнению, связанный с этой виселицей, и с сожалением сообщила, что добрая мисс Пейдж, которой она рассказала свой сон еще утром, не сумела его правильно истолковать. Эти отклонения и подробности, сами но себе любопытные, надолго затянули бы рассказ, если бы нетерпеливая Маргарет не спросила напрямик: