Шрифт:
— Осторожней там, внизу! — вдруг кричит он и выплескивает остатки кофе между камнями.
Вендела знает, что так он предупреждает троллей, чтобы те успели отскочить.
У нее щекочет в носу от каменной пыли. Она смотрит вокруг — везде куски раздробленной породы. Она пытается вообразить, что кто-то прячется вон за той кучей камня.
— На кого ты смотришь? — спрашивает отец. — Там, наверное, тролль прячется?
Вендела молча кивает. Отец хохочет:
— Не бойся, тролли днем не появляются. Они не выносят солнечного света. — Он наклоняется к ней и продолжает: — До того как пришли люди, все это принадлежало троллям. Здесь, у моря, было их царство. А эльфы, их заклятые враги, жили повыше, в лугах. Но однажды сюда пришли эльфы, и началась страшная битва. Прямо тут, в каменоломне. Земля была красной от крови… — Он показывает на почти отвесную стену каменоломни. — Просто море крови… ее и до сих пор можно видеть… Иди посмотри.
Он подводит Венделу к вертикальной скале и показывает на красную горизонтальную трещину, примерно в метре от основания.
Она смотрит — и видит, что трещина забита красными кристаллами, похожими на сгустки крови.
— Кровавый разлом, — объясняет Генри, выпрямляя спину. — Все, что осталось от великой битвы троллей с эльфами… окаменевшая кровь.
Вендела понимает, что командовать войском эльфов не мог никто, кроме их королевы, но на кровь смотреть ей не хочется.
— Папа… а они все еще воюют?
— Нет, сейчас у них перемирие. Скорее всего, договорились о границах: все, что ниже кровавого разлома, принадлежит троллям, все, что выше, — эльфам.
Вендела поднимает глаза. Вот бы построить замок тут, на скале, с каменными стенами и высокими стрельчатыми окнами. Как было бы интересно — жить между троллями и эльфами.
Она поднимает глаза на отца:
— А почему они воевали? Тролли и эльфы?
Генри пожимает плечами:
— Вот ты мне и скажи… почему, почему… потому, что они разные. Выглядят по-разному.
8
На Эланде в пятницу вечером не так-то легко купить еду. Чтобы найти открытый продуктовый магазин, Перу с Йеспером пришлось проехать несколько десятков километров. Наконец они добрались до Стенвика. По обе стороны дороги стояли темные заколоченные дома — деревня окончательно превратилась в дачный поселок.
Пер свернул на улицу Эрнста. В двух новых виллах уже были люди — в окнах горел свет, на лужайках перед домом стояли машины. Пер узнал одну из них — это был тот самый черный сверкающий «ауди», который чуть не сбил Йеспера.
Значит, эта пара и есть его новые соседи.
— Новая машина, — задумчиво произнес он. — И для нас хорошо, и для окружающей среды неплохо…
Йеспер повернул голову к нему:
— Собираешься купить машину?
— Позже. Не сейчас.
Амортизаторы на его «саабе» отслужили свое. По шоссе еще ничего, но здесь буквально на каждой ямке слышались натужное кряканье и отвратительный скрип. Но мотор работал как часы. Пер вовсе не стеснялся своей машины.
И своего дома он тоже не стеснялся, хотя сейчас, вечером, темная низкая хижина скорее напоминала строительную подсобку. Дом стоял, открытый солнцу, дождю и ветру, уже почти пятьдесят лет и конечно же нуждался в ремонте. Следующим летом, решил Пер.
Последний раз он приезжал в начале марта, все было покрыто снегом. Сейчас снега почти не было, но теплее от этого не стало, особенно после заката.
— А ты дядю Эрнста помнишь? — спросил он Йеспера. — Мы его навещали.
— Немного…
— А что ты помнишь?
— Он был каменотесом… и еще делал скульптуры из камня.
— Они так и стоят у него в мастерской… довольно много. Можем посмотреть.
Он любил Эрнста. Может быть, потому, что тот был полной противоположностью Джерри, его отцу. Эрнст вставал каждый день на рассвете и шел работать в каменоломню — с киркой, отбойным молотком и долотами. Он много и тяжело работал — Перу запомнились постоянные звенящие удары металла о камень, — но у него всегда находилось время для двоюродного племянника.
«Добро пожаловать». Эта надпись красовалась на коврике перед входом.
Он открыл дверь, и их встретил слабый запах смолы и мыла. При жизни Эрнста всегда так пахло, и запах никуда не делся. Он зажег свет. Все было точно так, как он оставил прошлой зимой: обои в цветочек, лоскутные ковры со следами кофе, до блеска отциклеванный деревянный пол.
В гостиной, если ее можно так назвать, стоял большой сундук. Эрнст и с ним поработал: на передней стенке красовался вырезанный из дерева рыцарь на коне, загоняющий издевательски ухмыляющегося тролля в его каменную нору. Позади рыцаря на камне сидит и плачет принцесса.
Сундук оставим, решил Пер. Но как только он получит деньги, надо будет поменять мебель.
— Давай немного проветрим, — сказал он Йесперу. — Надо впустить в дом весну.
Он приоткрыл окно, и комната сразу наполнилась шумом ветра.
Замечательно. Он был очень рад, что ему достался в наследство этот дом. Дом ему и так нравился, и еще больше нравилось то, что он собирался с ним сделать.
— Двести метров до моря, — сказал Пер, когда они затащили чемоданы в маленькую прихожую. — Будем все лето купаться, как тюлени. Ты, я и Нилла.