Она шла по узкому проселку. Где-то здесь была когда-то еще одна дорожка — даже не дорожка, так, тропинка: узкая колея с травой посередине. Интересно, куда она ведет.

Наконец Вендела нашла эту тропинку, зажмурилась и, как в детстве, несколько метров проскакала на одной ноге с закрытыми глазами.

Когда она открыла глаза, перед ней был старый невысокий каменный забор с закрытой калиткой. Там, за забором, в шезлонге, поставленном прямо на газоне, сидел человек.

Вендела подошла поближе и увидела, что человек этот очень стар — морщинистое лицо, седой венчик волос на лысом черепе. На шее, прямо под подбородком, — толстый шарф, ноги обернуты одеялом. На коленях — объемистая тетрадь. Он сидел с закрытыми глазами, и на лице его блуждала беспечальная улыбка, как у человека, довольного прожитой жизнью.

Он вполне годился ей в отцы, но Генри был чересчур большим непоседой, чтобы вот так сидеть в саду и ничего не делать.

Вендела сначала решила, что старик спит, но не успела она подойти к калитке, как старик поднял голову и посмотрел на нее.

— Я не беспокою? — крикнула она.

— Не больше, чем кто-либо другой, — загадочно ответил старик и спрятал тетрадь под одеяло.

У него был негромкий, но внушительный голос, как у человека, привыкшего командовать. У Макса тоже такой голос.

Таблетки, очевидно, продолжали действовать — она смело открыла калитку и вошла в сад.

— Сижу и смотрю на бабочек, — доверительно сообщил старик, когда Вендела подошла поближе. — И думаю кое о чем.

Он вовсе не собирался шутить, но Вендела почему-то рассмеялась — и тут же застеснялась.

— Меня зовут Вендела, — быстро сказала она. — Вендела Ларссон.

— А я Давидссон. Герлоф Давидссон.

Вендела никогда раньше не слышала такого имени. Оно показалось ей необычным.

— Герлоф… это немецкое имя?

— Думаю, когда-то было голландским… у нас в роду многих так звали.

— А вы здесь круглый год живете?

— Теперь — да. Буду жить… пока не вынесут.

Она опять не к месту засмеялась:

— Тогда будем соседями. — Она показала рукой в направлении виллы, но тут же опустила. Рука почему-то дрожала. — Мы как раз переехали в дом у каменоломни. Я и муж. Его зовут Макс. Мы тоже здесь будем жить.

— Вот как, — сказал Герлоф, — будете жить… Но только пока тепло? Не зимой же…

Это прозвучало не как вопрос. Скорее утверждение.

— Нет, не зимой… только весной и летом.

Она чуть не добавила «слава богу», но вовремя удержалась. Это было бы невежливо — напомнить старику, что зимой здесь холодно и одиноко. Он же собирается здесь жить круглый год. Как и ее семья, когда она была маленькой.

Наступило молчание. Бабочки не появлялись, зато за кустами щебетала какая-то птица. Вендела зажмурилась. Ей показалось, что это нервозное щебетанье не просто так — кто-то хочет ее о чем-то предупредить.

— Нравится? — спросил Герлоф.

Она энергично закивала:

— Очень… это же так… — Она поискала нужный аргумент. — Так близко к морю…

Старик замолчал. Вендела взяла разбег и продолжила:

— Мы думали устроить небольшой праздник для соседей… В среду, в семь часов, так что если вы… Было бы очень хорошо, если бы вы тоже пришли.

Герлоф посмотрел на свои ноги:

— Приду, если смогу двигаться… день на день не приходится.

— Вот и замечательно!

Она опять нервно засмеялась и пошла к калитке. Она сильно проголодалась, а новые таблетки действовали как-то странно — она не могла сосредоточиться. Но это не важно. Важнее другое — ей было приятно идти по траве, словно бы лететь над ней, навстречу ветру и белому солнцу. Как эльф.

— Макс? Ты где?

Голос ее отразился от пустого каменного пола звучным эхом и полетел по комнатам. Она была так взволнована встречей с Герлофом, что продолжала кричать, не дожидаясь ответа.

— Я встретила жителя… старого островитянина… совершенно потрясающе! Он живет в маленьком домике там, на дороге. Я пригласила его на праздник!

После нескольких секунд молчания открылась дверь кабинета для размышлений. Макс внимательно посмотрел на жену и спросил:

— Что ты выпила?

Вендела оглянулась и машинально вытянулась:

— Ничего… пару таблеток для похудения.

— Ничего возбуждающего?

— Нет! У меня весеннее настроение, что в этом плохого?

Она хотела повернуться и уйти, но вместо этого энергично замотала головой — нет, ничего возбуждающего, а вот что: весеннее настроение. Ей пришлось сделать усилие, чтобы не качаться, — каменный пол под ногами ходил ходуном.

— Вендела… ты обещала уменьшить дозу, когда мы сюда приедем. Ты сама сказала. Никто тебя за язык не тянул.