— Выгнать! — строго сказал отец Егорий.

— А как ты ее выгонишь? — возразил его собеседник. — Взашей вытолкать — так батюшке, сам понимаешь, неуместно.

— Я бы вытолкал! — сказал Игорь Саввич.

— Ну вот и не откажи, съезди, разберись. Если обычная знахарка — Бог с ней. Всех вшей не передавишь. Если ж колдунья, как мне донесли, — не церемонься.

— Попробуй разбери, где бес, а где полубес, — проворчал Игорь Саввич. — Собрать в один большой мешок и куда-нибудь зарыть. Как радиоактивные отходы.

— Ну уж и всех, — усмехнулся отец Серафим. — Тут шуму не оберешься! Поэтому съезди и определи, раз взялся. А там или пусть живет, или возьмем ее к ногтю… тихонько.

Игорь Саввич задумчиво посмотрел на отца Серафима. Что-то здесь…

— Патент есть у нее? — спросил он.

— И патент, и свидетельство, и даже диплом старшей медсестры. Пробовали — не подкопаешься.

— Пригород, говоришь? — произнес Игорь Саввич. — Какой?

— Всеволожск.

— Знаю. И батюшка, кстати, там добрый человек. Мы с ним недавно повстречались на беседе. Поговорю с ним, может, что посоветует…

— Не надо! — быстро сказал отец Серафим. — Никаких разговоров. Ты — сам по себе, не забыл?

— Не забыл, — проворчал Игорь Саввич. — Пусть так. Что еще у тебя? Ведьма? Экстрасенс?

Отец Серафим замялся.

— Давай, давай выкладывай! — потребовал отец Егорий. — Я ж не слепой. Кого там еще на костер определить? — И засмеялся.

— Нет, — сказал отец Серафим. — Это из другой области. О деятельности твоей официальной. Ты только дослушай, ладно? — поспешно сказал он, увидя, как нахмурился Потмаков.

— Благотворительность — это неплохо, конечно. Но уж больно рьяно ты со своим Смушко за дело взялся. Раскрываешь себя: и власти, и пресса, и спонсоры у тебя появились. Думаю, стоит тебе поумерить пыл!

«Сейчас тебе! — подумал отец Егорий. — Столовая работает, больничка вот-вот откроется, а там и приют!»

Мысленно он уже видел детишек, славных, ухоженных, правильно воспитанных в вере и послушании. Но сказать об этом отцу Серафиму? Дудки!

— Нет, — отрицательно покачал головой Игорь Саввич. — Пусть знают, кто я такой. Пусть привыкнут и запомнят. При случае же и власти, и пресса — все пригодится. И деньги тоже. Не согласен?

— Все правильно, — сказал отец Серафим, но с видом укусившего лимон. — Масштаб крутой взял, вот что плохо. Слыхал, хозяин «Прима-груз» тебе крупное вспомоществование пообещал?

— Верно, — подтвердил Игорь Саввич. — Только не мне — общине. Обещал две палаты для детей-сердечников оборудовать. И весь младший персонал на содержание взять сроком на год.

— Это какая же сумма?

— Не мое дело! — отрезал Потмаков. — И не твое!

— Есть мнение, — глядя в сторону, произнес отец Серафим, — что деньги эти лучше бы пожертвовать Церкви непосредственно.

— А я, значит, уже не Церковь? — едко осведомился отец Егорий.

— Ну, в определенном смысле, — разглядывая толстенькие пальцы, — не совсем. Ты миру себя являешь не как священнослужитель. По форме, — быстро уточнил отец Серафим, опасаясь, что собеседник его вспылит. — Я понимаю, что тебе разрешено не носить монашескую одежду…

— Нет, постой! — перебил отец Егорий. — Не разрешено мне, а указано! Указано! Тобой! А мне ряса не жмет! Ты с больного на здорового не вали! Разрешено! Ныне ж, сегодня ж к вечерне облачусь и так же впредь ходить буду. Как по сану положено!

— Ну вот, ты уже и обиделся! — сказал отец Серафим. — Я всего лишь сказал: есть мнение. Я же не сказал — прекрати! И, более того, объяснили там, наверху, — он сделал неопределенный жест, — что деятельность твоя необходима. В целях главной твоей миссии. Вот только результаты твоей работы внешней зримы и внушительны, а главной до вчерашнего дня и вовсе не было.

— Есть мнение, — язвительно произнес отец Егорий, — что православие намного древнее христианства. И мнение сие высказано публично.

— Должен тебе сказать, — возразил отец Серафим, обрадованный, что собеседник его успокаивается, — что мнение сие, хоть и заведомо ложное, может и пользу принести. Может, для русского человека православие и впрямь подревней и поважней христианства будет. В определенном смысле.

— Это кто же так решил? — поинтересовался отец Егорий. И не дав собеседнику ответить: — А то, может, давай сразу и молитвы переиначим? Что ж это мы по дурости к Христу взываем? Ниспошли нам благодать, батюшка Серафим, во имя владык и святых спонсоров!