— Что, Ворон? — Сигурд стоял, выпрямившись во весь рост, сжимая в одной руке пустой кубок, в другой меч, и всматривался в вершину холма.

— Они здесь, мой господин! — выдавил я, пытаясь отдышаться.

— Сколько? — спросил Сигурд, отшвырнув кубок.

— Слишком много, — ответил я, хватаясь за рукоятку меча.

Долгий протяжный звук скандинавского боевого рога бросил вызов шуму прибоя.

— Брам! — пробормотал я, глядя на гребень, посеребренный луной.

— Строим стену из щитов! — крикнул Сигурд. — Перед кораблями!

Но воины уже и так пришли в движение, образуя стену из плоти и железа.

— Загасить костры! — напомнил Улаф. — Или вы хотите показать англичанам, куда им пускать свои проклятые стрелы?

Сигурд, Бьярни и Бьорн покинули строй и стали ногами расшвыривать горящие палки, поднимая в ночное небо дождь трещащих искр. Головешки продолжали тлеть. Они укутывали нас оранжевым заревом, которое могло стать смертельно опасным, когда англичане подойдут на расстояние выстрела из лука.

— Если хотите сделать дело как надо…

Флоки Черный не договорил, шагнул вперед, спустил штаны и задрал кольчугу. Он небрежно помочился на угли. Те сердито зашипели и скрылись в облаке серого дыма. Остальные встретили его дерзкий поступок восторженными криками, ибо склон уже ожил черными силуэтами. Вокруг нас на гальку посыпались огненные стрелы.

— Щенки хотят осветить берег, — заметил Улаф.

Однако камни еще не высохли после дождя. Пылающие стрелы шипели и гасли.

— Нам нужно было бы болтаться в море, среди долбаных волн! — рявкнул Глум, затягивая под бородатым подбородком кожаный ремешок шлема.

— Когда это ты успел превратиться в старуху, Глум? — поинтересовался Сигурд, расхаживая перед строем, как голодный волк. — Спокойнее, ребята! Держим щиты высоко поднятыми. — Пылающая стрела ударила в шлем Бьярни. — Вот так! Эрик, не высовывайся, если не хочешь завести себе еще один рот.

— Сигурд! Англичане уже и там! — указал старый Асгот копьем в сторону моря, где над волнами плясали десятки огоньков.

Рыбацкие лодки, набитые людьми с факелами в руках, качались в опасной близости от «Змея» и «Лосиного фьорда».

— Сукины дети собираются сжечь наши корабли! — закричал рулевой «Змея» Кнут.

Он попробовал было выбежать из строя, но воин, стоявший рядом, схватил его за руку и покачал головой.

Эльхстан издал звук, похожий на смех. Я обернулся и увидел, что старик присел на корточки за стеной щитов и со странной улыбкой на лице наблюдал за тем, как из темноты появлялись англичане, материализуясь в бурлящую массу щитов, шлемов и стальных лезвий.

— Дядя, ты обещал привести меня в землю монахов и крестьян, — с укором промолвил Сигурд. — Из десяти мужчин только один воин, говорил ты. Но эти выродки ничуть не похожи на монахов.

Улаф пожал плечами и проворчал:

— Ярл, все здорово изменилось с тех пор, как я побывал здесь в последний раз. Как-никак прошло уже десять лет.

Сигурд сплюнул и приказал:

— Кнут, возьми десять человек и поднимись на корабли. Если они сгорят, нам конец.

Тот кивнул и вместе со своей командой побежал по полосе прибоя. По веревкам, свисающим с носов кораблей, они забрались на дракары.

— Так, ребята, а теперь давайте послушаем шум! — крикнул Сигурд.

Скандинавы принялись стучать мечами о щиты, и ночь огласилась ритмичным грохотом.

— Вот так! Разбудим богов! Пусть наши деды в Валгалле услышат боевую песнь внуков! Пусть старик Тор нам завидует! — громыхал Сигурд. — Покажем ему, как мы умеем делать гром!

Англичане были уже в пятидесяти шагах от нас и также выстраивались в боевую линию. Кое-кто из них тоже начал стучать мечами о щиты. Несмотря на лунный свет, разобрать отдельные лица я не мог, но по одним размерам колышущейся людской массы чувствовал, что нам предстояла страшная битва.

— Почему англичане не стреляют? — услышал я сквозь шум вопрос Бьярни и осознал, что в нас действительно больше не летят стрелы.

Я оглянулся на «Змея» и «Лосиный фьорд». Кнут и горстка воинов выстроились на палубах, подняв щиты. Они даже водрузили на носах кораблей изображение Йормунганда, хотя теперь уже было слишком поздно отпугивать злых духов земли.

— Они еще не захватили корабли, — с надеждой пробормотал я.

Всего от одного метко брошенного факела просмоленная древесина вспыхнет как солома. «Змей» и «Лосиный фьорд» поднимутся в ночное небо яркими кострами.