– Эффективная техника – всегда эффективная техника,– не очень уверенно возразил Ласковин.– Мы с ним примерно одних габаритов…

Зимородинский хмыкнул.

– Ты какой размер обуви носишь?

– Сорок один-сорок два, по-старому,– сказал Андрей.

– А Матвеев – сорок четыре. И уже сейчас он повыше тебя сантиметров на пять. Через четыре года это будет здоровенный лоб совсем не твоих габаритов. И тактика ему нужна не на сейчас, а на тогда. Вывод?

– Извини.

– Я не о том. Ты хочешь уехать из города. И полагаешь, что в Питере тебя ничего не держит, так?

– Не совсем,– буркнул Андрей.

– Уже лучше. Как я понимаю, ты хочешь, чтобы я присмотрел за Наташей.

– На всякий случай,– кивнул Андрей.

«Все-таки со Славой просто разговаривать»,– подумал он. Но тут же убедился в обратном.

– Просишь, значит… Хотя знаешь, что я сделал бы это безо всякой просьбы. Почему тогда просишь?

Ласковин не ответил.

– Хорошо, я тебе подскажу,– продолжал Зимородинский.– Ты думаешь не о ней, а о себе.

– Я чувствую нехорошее,– проворчал Андрей.

– Тогда не уезжай.

– Я должен, я обещал.

Зимородинский окинул его еще одним долгим взглядом, затем махнул рукой:

– Должен, так должен. Пошли чай пить.

На следующий день Ласковин и Вошь отправились покупать билеты. На поезд. Справка, которую Альбина организовала Вошу в качестве документа, могла не выдержать самолетной проверки.

– Вошь,– проговорил Ласковин,– насколько я знаю, ты пальчики свои кое-где оставил. Так?

Вошь сделал пренебрежительный жест: не волнует.

– Мой корешок мне сказал: при таких делах, как твое, вашего брата-спецназа в первую очередь отслеживают,– продолжал Андрей.– Как так вышло, что тебя не опознали по отпечаткам?

– Меня не отследят,– сказал Вошь.—

Я умер.

Еще через день они уехали.

Попутчики Ласковину понравились. Андрей любил людей его собственной, уверенной породы. Тот, что помоложе, по повадкам видно, занимался боевыми искусствами. А тому, что постарше, похоже, боевых искусств для силы не требовалось. Весил он пудов семь, и жира в этих семи пудах было немного. Кулак – с квасную кружку, бородища такая: кабы не короткая стрижка, вполне потянул бы на священнослужителя. Андрею он чем-то напомнил отца Егория, хотя лицом – не похож.

– Сергей,– первым представился тот, что помоложе.

– Адамант Афанасьевич.

Ладонь у Адаманта под стать имени. Дерево, мозоль на мозоли.

Вошь представляться не стал. Демонстративно повернулся к окну. Попутчики не настаивали, отнеслись с пониманием: не хочет человек знакомиться – и не надо. Андрею это тоже понравилось.

Завязался ничего не значащий разговор. Потом Сергей предложил сходить в ресторан. К некоторому удивлению Ласковина, Вошь присоединился к ним. Но рот открыл только для того, чтобы сделать заказ. Еще раз он удивился, когда попутчики не заказали спиртного, даже пива. Мужичина Адамантовых габаритов ассоциировался у Ласковина минимум с литром водки. Андрей сразу заподозрил в них староверов, о чем и спросил.

Попутчики многозначительно переглянулись.

– Нет, мы не староверы,– ответил Сергей.

Был тут какой-то подтекст. Но Ласковину не хотелось заморачиваться. Известное дело: пуганая ворона куста боится.

Когда вернулись в купе, было около десяти. Общий свет уже вырубили. Вошь тут же забрался на верхнюю полку и уснул. Адамант достал «АиФ» и при свете настенной лампы углубился в чтение, а Ласковин с Сергеем с обоюдным удовольствием продолжили беседу. На сей раз о рыбной ловле. Сергей оказался большим знатоком. Ласковин же просто любил это дело, хотя и не помнил, когда последний раз держал в руках свежепойманную рыбку.