У Воша слово «винчестер» явно ассоциировалось с другим предметом.

– И что? – спросил он равнодушно.

– «Спасибо» сказали. Но тронуть не рискнут. Политика, деньги, начальство.

Вошь кивнул. «Свидетели Апокалипсиса», похоже, его уже не интересовали.

Андрей достал из кармана листовку.

– Взгляни.

Вошь поглядел. Даже не улыбнулся.

– Ну?

– Двадцать первое – через четырнадцать дней.

Вошь пожал плечами.

– Идея есть,– Ласковин понял, что другой реакции не будет.– Простая. Давай им поможем.

Вопросительный взгляд.

– Устроим маленький конец света. Персонально для «апокалиптян». Адрес я знаю. В Солнечном.

– Годится,– Вошь слегка оживился.– Я винтарь прикупил. «Винчестер»,– ухмыльнулся Ласковину.– Магазин, правда, маленький, на пять патронов. Но лупит!..– еще одна ухмылка.

– Надо бы скататься глянуть,– предложил Андрей.– Тебе, как специалисту. Чтобы нашуметь качественно, но аккуратно. Без лишней крови.

Последнее Ласковин добавил, вспомнив ВЧ под Сыктывкаром. Одно дело – защищаться и класть ядовитых гадов, другое – убивать одурманенных последышей.

– В общем, без кровавых жертв,– заключил Ласковин.

В серых глазах его напарника что-то промелькнуло. Будто он силился вспомнить нечто важное.

– Двадцать первое, значит… – пробормотал Вошь.– Значит, двадцать первое… – Он что-то вычислял, шевелил губами, пробормотал: – Вот и солнышко… Жертвы…

– Ты это о чем? – насторожился Ласковин.

– Да так, вспомнил свое,– Вошь отвел глаза.– Когда съездим?

– Да хоть завтра. Завтра как раз воскресенье. Я тебя с интересными людьми познакомлю. Пригодится.

– Может, девочек возьмем? – предложил Вошь.– На лыжах побегаем?

– Какие лыжи! – засмеялся Ласковин.– Плюс пять.

– А, ну ладно,– Вошь пожал плечами.– Я ж на улицу не выхожу, а недавно вроде мороз был. Ира! Как успехи?

– Успешные! – донеслось из кухни.– Садитесь жрать, пожалуйста!

– Пойдем,– сказал Вошь.

Выходя из комнаты, Ласковин услышал, как его напарник снова пробормотал:

– Вот и солнышко…

– Ну как? – спросила Наташа.– Ничего?

– Неплохо,– одобрил Зимородинский.– Только мрачновато.

– А ты сам погляди, что на улице делается. Какая мерзость.

– Через пару дней опять подморозит,– пообещал Слава.– А потом снег пойдет. Поехали в театр.

– В театр? – Наташа удивилась.– В какой?

– В хороший. Сама выберешь. Время подходящее.

– А Андрей?

– Мы ему записку оставим. Угрожающую. Как он смеет такую девушку одну оставлять? – Зимородинский засмеялся.

Наташа тоже рассмеялась.

– Правильно. Представляешь, он еще в октябре мобильный телефон купил. И не носит. Сказал: «Не хочу под крутого косить». Так и сказал, слово в слово. Машина иностранная ему имидж не портит. И дружки-бандиты тоже. Спорим, он от меня прячется?

– Ага,– усмехнулся Слава.– Гарем себе завел на стороне.

– Если бы,– грустно проговорила Наташа.– Опять в какую-то историю ввязался. Боюсь я за него.

Зимородинскому очень хотелось ее обнять. Но как раз этого делать не следовало.

– Не бойся,– успокоил Вячеслав Михайлович.– Он заговоренный.

– Ну, какие идеи? – спросил Ласковин.

Вошь покачал головой: никаких идей. Андрей склонен был с ним согласиться. Вот уже три часа они вели наблюдение за резиденцией сектантов. Пронаблюдали перемещение по меньшей мере ста человек, прибытие и убытие двух дюжин машин, причем восьми – с иностранными номерами. Заодно убедились: охраняется резиденция очень качественно.

– Если засесть со снайперкой вон там… – Вошь махнул в сторону сосен.

Теперь уже Андрей покачал головой: не вариант. Его напарник и сам понимал, что не вариант. Ласковину хотелось устроить нечто грандиозное. А пристрелить парочку сектантов – только дурной вой поднимется.

– Можно «Агленью» попробовать,– предложил Вошь.– Дом, может, и не развалит, но попортит, это точно.

– «Аглень» – это что?

– Гранатомет, разовый. Мне на днях предлагали.

– Не пойдет,– возразил Ласковин.– Вместе с домом и этих накрошит немерено.