Через приоткрытое окно в кабинет прорывался бодрый ветерок и щекотал пятки Танжера, который, сняв ботинки, дремал в кресле, закинув ноги на подоконник.

В дверь постучали.

— Ну, кто там стучится? Входите, я же разрешаю без стука! — крикнул Танжер, сбрасывая с лица салфетку, которой прикрывался от яркого света.

— Это я, сэр, — сказал Говард, протискиваясь в кабинет. — Просто я подумал — вы же отдыхаете…

— Ладно, говори…

— Какой-то командир батальона прорывается в бюро через два связных сервера. Требует бюро дивизии.

— Но мы-то бригада.

— Да, — кивнул Говард. — Но дальше его все равно не пропустят, он всего лишь майоришка. Извините, сэр.

— Ладно, переключай, я отвечу ему как майоришка майоришке.

Говард вышел, а Танжер снял трубку с аппарата и услышал далекий голос:

— Але, добрый день, сэр! Доброе утро, то есть…

— Доброе утро. Начальник бюро службы безопасности, слушаю вас.

— Сэр, я всего лишь командир батальона и я…

— Да, майор Штоккер, я вижу на экране сопроводительную информацию, давайте ближе к делу.

— Сэр, мое полковое начальство решило меня высечь за потерю форта — вместе с ним мы потеряли контроль над целым районом. И это несмотря на беспримерное усиление его новой техникой. Теперь к самой сути. Вся техника была выведена из строя с помощью бронебойного ружья с дистанции примерно метров семьсот с лишним. Ни я, ни кто-то другой не могли обеспечить защиту от столь нетривиального, не предусмотренного никакими уставами нападения и…

— Постойте! Как можно повредить технику из бронебойного ружья с такого расстояния? Что у вас была за техника?

— Четыре «гасса» двадцать четвертой серии и четыре легких танка «бэ-эс».

— И что, этому оружию удалось продырявить их броню? — удивился Танжер. Ему показалось, что он зря теряет время с этим провинциальным командиром батальона, которому не хочется попасть под руку полковой комиссии.

— Сэр, прошу прощения, если я говорю сумбурно, но некий умелец из Тардиона прострелил четыре навесных генератора на «гассах» и четыре приемных экрана на танках «бэ-эс», сделав нашу технику не готовой к внезапной атаке, понимаете? Я уверен, что это дело службы безопасности, ведь обычными армейскими возможностями здесь не справиться — у меня в батальоне просто нет никакой защиты от диверсантов!

— Так, минуточку… — Танжер стал потирать указательным пальцем переносицу, он всегда так делал, чтобы поймать порхавшую совсем рядом мысль, хотя если точнее — всего лишь догадку.

— Сэр? — спустя минуту произнес майор. В его голосе было столько надежды на помощь и страха перед комиссией, что Танжер решил помочь. Впрочем, по-другому и не выходило, ведь это точно был их случай.

— Вот что, майор Штоккер, давайте мне сюда подробнейший отчет о том, что произошло. Желательно с поминутной раскладкой. Все, кто уцелел, должны написать собственные отчеты, и ничего страшного, если они будут повторяться.

— Я понял, сэр!

— Полагаю, там много раненых?

— Они все в медчасти, сэр, но из четверых уцелевших трое вполне могут говорить.

— Вот и хорошо. Выдайте мне полный отчет, а я свяжусь с вашим начальством и скажу, что это целиком наша история — мы заберем ее для расследования.

— Большое спасибо, сэр! Вы меня спасли! Я сейчас же побегу составлять донесения — самые полные!

— Ну, и удачи вам… — произнес Танжер, опуская трубку на аппарат. — Говард!

— Я уже здесь, сэр, — отозвался сержант, появляясь в дверном проеме.

— Все слышал?

— А нельзя было?

— Не паясничай. Позвони в штаб этого полка и скажи, что мы эту историю с диверсантом забираем для расследования и что комбат ихний не совсем виноват. Понял?

— Не виноват? — уточнил Говард.

— Нет, так говорить нельзя, мы же не военно-полевой суд и не войсковая комиссия. Как бы не виноват, понимаешь?

— Чтобы они его не сожрали…

— Да, чтобы они его не сожрали. Иди работай, а ко мне позови нашего глубокоуважаемого капитана Кербита.

— Я ему скажу через дверь, потому что он сейчас в сортире.

— Ни к чему эти подробности, Говард, просто скажи ему и скорее звони в полк, а то сожрут нашего осведомителя.

— Бегу…

Дверь закрылась, майор откинулся на спинку кресла и снова набросил салфетку на лицо.

Пока сержант передаст вызов капитану, который в сортире, пока тот оттуда выберется и придет в кабинет начальника, пройдет минуты полторы, а это в руках настоящего разведчика целое состояние, потому что полторы минуты — это шестьдесят плюс… тридцать секунд. А всего — девяносто. За девяносто секунд можно почувствовать расслабление, тепло во всем теле… уснуть… увидеть сны…