Алеша достал бумажник и вытащил десять долларов.

– Так сколько тебе лет?

– Девятнадцать, – розовый язычок выскользнул, облизнул густо накрашенные губки и спрятался.

Шелехов подумал немного, поглядел вокруг: так себе интерьерчик. И публика – так себе. Средней руки ресторанчик в средней руки гостинице, куда они с Салаватом вселились по предложению Бессонова. Чтоб не светить зря квартиру, набитую оружием.

– Салават, – Алеша повернулся к гиганту. – Иди пока пообщайся с девушками, – он кивнул в сторону соседнего столика, где томились две искусственные блондиночки.

– Командир велел от тебя не уходить, – строго сказал татарин.

– А ты и не уходишь, – возразил Алеша. – Просто посиди за тем столом, возьми девочкам чего-нибудь, а то они уже полчаса одну минералку пьют.

Уговорил. Салават встал.

– А мне покушать, как? – поинтересовалась Мальвина.

– Сколько ты стоишь?

– Сорок баксов, – мгновенно последовал ответ. – А если за двоих – шестьдесят. – И уточнила: – Это за два часа. Если на ночь – стоха.

– Менты – козлы! – рявкнул набравшийся мужик за соседним столиком. – Я их в рот! Понятно?

Собутыльники попытались его урезонить, но безуспешно.

– Всех в рот! Козлы! Могу повторить! Ты понял, мусор?

Алеша повернулся и увидел, что горлодер уставился на него.

Салават поднялся, подошел, навис над пьяным.

Шелехов качнул головой.

– Ты ошибся, – произнес он спокойно. – Мне повторять не надо. Я не мент. Но там, снаружи, – он кивнул в сторону выхода, – стоит рафик с «омонами». Иди, им повтори. Им будет интересно тебя послушать.

– И могу! – пьяный слегка стушевался, но ненадолго. – Ты – мент! – заявил он. – Я тебя узнал, понял!

– Глохни! – Салават опустил руку на загривок горлодера и слегка сжал пальцы. Глаза пьяного выпучились.

– Э-э-э, кончай, слышь?.. – не очень уверенно проговорил один из собутыльников горлодера.

Салават выпустил шею любителя орального секса и осклабился.

– Тебе с мордой плохо? – поинтересовался он у заступника. – Фиксы жмут? Или ухи поправить? Могу поправить, так?

– Спасибо, не надо, – заступник выдавил бледную улыбку.

– А я ментов в рот… – снова затянул свое пьяный.

Второй собутыльник тут же сунул ему стакан.

Горлодер заглотал его залпом, хрумкнул огурчиком и расслабился.

Салават величаво вернулся на прежнее место.

– А правда, Алексей, вы кто? – поинтересовалась Мальвина.

– Студент, – Шелехов вздохнул. – На каникулах. А скажи мне, милая, у вас тут пароходик можно нанять, по реке покататься?

– Да запросто! Хоть сейчас. Сделать?

– Сейчас не надо. А на следующую ночь – да.

– Только это дорого! – честно предупредила ресторанная девушка.

– Ничего. Вот телефон, – он протянул ей бумажку. – Завтра днем позвони мне на мобильный. Салават!

Гигант с явной неохотой покинул подкормленных девушек.

– Можешь остаться, – предложил ему Шелехов. – Через дорогу я могу и сам перейти.

– Не-ет! Нельзя! – Салават помотал головой. – Командир сказал: ни на шаг. Не с тебя – с меня спросит.

– Да он и не узнает!

– Узнает! – буркнул Салават. – Бессон всегда узнает!

Впрочем, в этот момент мысли Евгения Бессонова были далеки от телохранительских обязанностей Салавата. Евгений Бессонов стоял лицом к стене, положив на эту самую стену руки, а чужие руки проворно избавляли его от таких крайне необходимых мужчине деталей, как пистолет, нож, капроновая удавка и даже брелок для ключей, исполненный в виде чернильной ручки. Правда, если с вышеупомянутой ручки свинтить колпачок, то под ним обнаруживалась полая игла, которая при нажиме полсекунды выбрасывала ровно два кубика быстродействующего снотворного.

– Можешь повернуться! – скомандовал обыскивающий, крупный мужчина с лицом боксера-тяжеловеса на пенсии.

Бессонов повернулся и увидел, как его «имущество» помещают в пластиковый мешок, а мешок, в свою очередь, прячут в сейф.

– Пошли, – отставной боксер слегка подтолкнул Бессонова к двери.

Двое его коллег тут же стиснули гостя с боков. Женя Бессонов никогда не отличался миниатюрностью, но рядом с этими громилами выглядел совсем не крупным.

Стальная дверь, коридор, автоматчик в бронике третьего класса, еще одна дверь…

– Кирилл, выйди.

Это сказал человек, комплекцией значительно уступавший и Кириллу, и громилам, и даже, существенно, Евгению Бессонову.

Человека звали Грязный, и был он вором в законе. Не таким, как господин Хлебалов, а настоящим. Бессонову он сразу не понравился, но к делу это отношения не имело.

– Клим за тебя слово сказал, – лениво произнес Грязный. – Говори, чего надо?

– Оружие, – сказал Бессонов.

– Ну?

– Гранатомет, пулемет тяжелый, лучше «Утес», я с ним уже работал, два акваланга заряженных, дюжину светошумовых гранат… Остальное так, мелочь.