Шрифт:
— Я напоминаю: мы решили разрушить город, а не построить.
— Потом греки покидают город, он остается пустым. Троянцы выбирают лучшее и переселяются напротив. Тут-то из храма Афины (альтернативного) ночью выбираются твои жрецы в полном вооружении и захватывают полупустую Трою.
— Это беда какая-то…
— Почему вы все всегда выбираете простейшее?! Вы же не люди! Ну ладно, можно тупо построить деревянного слона, запихнуть в него три дюжины бойцов и подарить от твоего лица троянцам. Храму Афины от благодарной посетительницы. Но учти, что воинам в слоне будет неудобно.
— Очень тесно?
— Ну так, минимум личного пространства. Я бы не полез.
— Они смогут шевелить руками и ногами, хоть немного?
— Я же не кролика деревянного предлагаю построить! — возмутился Гефест. — У меня есть свои нормы. Но лучше запомнится деревянный мамонт или древний ящер.
— А ширину ворот ты мерял?
— Ворота придется разобрать, — решительно сказал Гефест, — и часть стены снести.
— Почему?
— Это же слон! — укоризненно произнес Мастер.
Афина быстро подумала.
— Конь, друг мой, конь!
— Конь? — ужаснулся изобретатель. — Зачем?
— Не придется сносить стену. Кроме того, конь — один из символов Посейдона. Пусть войдет в историю как знак вероломства.
Афродита встретилась с Аполлоном.
— Она обещала спасти моего Париса, — сказала Афродита.
— Она кое-что хочет взамен, если не ошибаюсь.
— Пусть возьмет. У них и так все готово. А мне нужна жизнь моего избранного.
— Именно этого? Он еще не все для тебя сделал? Ты же переменчива с ними, как ни один из нас.
— У меня тоже все готово. Его именем я назову город. Этот город, Фебби, прославит нас с тобой. Это будет наш город, обещаю!
— Скоро?
— Не очень.
— Тогда верю. А Марсик?
— С ним у меня будет другой город, — жеманно ответила Афродита.
— Появление Диониса тебя подстегнуло. Ты уже не так беспечна.
— Появление Диониса подстегнуло всех. А я буду беспечна.
— Скоро?
— Всегда!
— Ты же знаешь, я тобой восхищаюсь и не устану восхищаться.
— Спроси: что же я должен сделать?
Аполлон лучезарно улыбнулся:
— И что же я должен сделать?
— Когда они увидят это безумное деревянное уродство…
— Да?
— Пусть твоя Кассандра промолчит.
Солнце обернулось трижды. Афина не использовала сон, чтобы прервать время. Четвертым вечером, размышляя о миссии звезд в небе и сравнивая это со своей ролью в пантеоне, Афина услышала голос Гермеса.
— Хайре, мудрая! Даже не знаю, как тебе и сказать…
— Скажи молча.
— Я попробую.
— У тебя получится. Мне кажется, ты хотел бы меня предупредить.
— Я вестник, Ника, и входящие в пантеон для меня должны быть равны.
— Молчи. Я угадаю.
Голос замер вдали.
— Мой дядя, — сказала Афина. — Он согласен на разрушение Трои, но только если сделает это сам. И он подготовил нечто.
— Раз ты обо всем так прекрасно осведомлена, то сменим тему разговора. Кстати, нечто — очень удачное выражение.
— Дядя у меня морской, поэтому нечто плывет.
— Все плывет, все течет, все меняется. Я меняю тему. Наш хромой подмастерье просил сообщить тебе о том, что великий, сногсшибательный проект коня закончен. И об одной ма-а-аленькой неувязочке.
— Ну?
— Из коня нельзя будет выйти.
— То есть как?!
— То есть нельзя.
— Совсем?!!!
— Не совсем. Из коня нельзя будет выйти без посторонней помощи.
— Почему?!
— Это было сделано, чтобы идеально скрыть дверь. Ее нет. Знаешь, что смешно? Он использовал в устройстве входа-выхода тот же секретный рычаг, что и давно умерший отец нашего общего любимца Бакха. Этот смертный сооружал сокровищницу для египетского фараона и пристроил тайную дырку. С нее и началось восхождение к свету. Тебе нравится?
Дева Афина стояла перед бездной, особым образом сложив руки. Собственно, бездна была всего лишь высохшим соленым озером, но Афина видела на его месте кое-что иное.
— Те, что остались, отзовитесь! — произнесла она очень тихо и очень торжественно.
Песнь двадцать первая
О самом взятии города врали мало. Поэтому рассказать что-то оригинальное трудно. Разве что два эпизода, совершенно упущенные аэдами, летописцами и сплетниками. Ночь в храме Афины накануне. И подводный бой.