Каждый миг Ба ожидал окрика со стороны грота — звука, который означал бы смерть.

— Что это за женщина? Рабыня?

Ответ! Правильный ответ! Рабыню он заберет, а Лисия, протрезвев, расскажет о Елене. Их догонят в море. Если не догонят, то война, затеянная Ба, случится не между басилевсами и хеттами, а между севером — и Кемт! Все, чего опасался Рамзес… И Ба станет причиной.

— Это моя жена.

— Она пьяна?! — удивился Менелай. — Твоя жена пьяна?!

— Ночью мы пробовали ваше вино… — смущенно признался Ба.

Менелай жизнерадостно расхохотался.

— Его же разбавляют водой, купец!

— Да, потом я вспомнил, что в твоем доме я пил вино, разбавленное водой.

Рабыня повернулась к Менелаю, взгляд ее был мутным, но она постепенно приходила в сознание.

Менелай ухмыльнулся.

— Вот что, купец! Я был в походе и давно не имел женщин. Ты должен отплатить за гостеприимство, оказанное тебе в моем доме. Позволь мне насладиться твоей женой.

Ба молчал.

— Не бойся, я не отдам ее воинам.

— Сила на твоей стороне… — проговорил Ба.

— Хорошо, что ты не против! Ты будешь рядом и убедишься, что я не причиню ей зла.

И Менелай быстро овладел рабыней.

Ба стоял и смотрел.

Менелай чувствовал себя хозяином мира: он проявил великодушие, и в то же время этот купец вынужден смотреть на свою жену, которую использует он, Менелай. Удовольствие власти переполняло его, он хотел, чтобы это продолжалось подольше, но получилось быстро.

Ба тоже испытал удовольствие, хотя иного рода. Огромная опасность не исчезла, но похожий на бычка басилевс-разбойник своим самодовольством лишь увеличивал грядущее поражение. Унижая купца, он унижал себя. Он воспользовался мнимой женой Ба у него на глазах, и неведомо ему было, что несколько ночей подряд Ба пользуется подлинной женой Менелая, пусть Менелай этого и не видит.

— Нам пора, купец. Мы пристали к берегу только чтобы с тобой познакомиться. Как твое имя?

— Ба-Кхенну-ф.

— Не запомню.

Бычок-басилевс повернулся спиной и пошел. Но обернулся:

— Как ее имя?

Рабыня прислонилась к борту и глупо улыбалась.

— Ее имя еще длинней, — ответил Ба и тоже улыбнулся.

— Будешь торговать в Ахайе — приходи ко мне в дом. И жену приводи.

Ба стоял, не двигаясь. «Неужели они уплывут?» — стучала одна мысль. — «Неужели?!»

Навстречу Менелаю бежали двое с зажженными факелами. Но басилевс махнул рукой, и они сунули пламя в воду.

— Кто это? — с трудом произнесла рабыня Лисия.

— А ты не знаешь? — спросил ее Ба.

Как дико, как чудовищно ему повезло. Нет, не повезло. Просто он умеет убеждать женщин. Ни Елена, ни прислужница не выглянули из грота. Он сказал им не показываться, и они послушали его.

Ба-Кхенну-ф поднялся в грот.

Прислужница рыдала в углу; когда она подняла голову, Ба увидел свежий след от удара.

— Что он сказал? — спросила Елена.

— Кто?

— Менелай.

Ба выдержал ее взор, который выражал непонятное.

— Он сказал, что любит тебя.

— Он врал.

Спартанка подошла к выходу из грота и посмотрела на уплывающие три корабля.

— Не знаю, кто из вас врал больше, — были ее слова.

Шок миновал, ликование не наступило. Ба-Кхенну-фу не давал покоя один вопрос.

Елена молчала, пока судно выталкивали в море, она смотрела на остров с тем же выражением, что и раньше на корабли Менелая.

Ба сел рядом с ней, в точности как она, оперся о деревянный борт…

— Скажи, — Ба кивнул в сторону Лисии, — почему он не узнал ее?

Елена глянула пренебрежительно.

— Ее прислал в подарок Агамемнон Атрид. Когда Менелай уже был в походе.

Она окинула Ба новым взглядом, где ярость спорила с чем-то еще. Затем придвинулась ближе и проговорила с чувством:

— Прощай, остров!

Мутная вода Хапи сменила опасную бездну Зеленого моря. Это означало — Ба вернулся. Второе путешествие в чужие дали не убило его, он справился.

Теперь мир имел вид. Мир больше не состоял из фантазий, как раньше, из слухов, из неясных образов. Народы моря — это длинный деревянный сарай с Тиндареем и без Елены, с чудовищной похлебкой вместо пиршества. Велусса — это Троя, дружелюбный Гектор жарит мясо, поливая его доступным даже для пастухов вином. Палестина — это пыль, грязь, Мес-Су посреди пыли, прячется от пыли в грязном шатре. Зеленое море — солнце, противное покачивание, опасливое ожидание…

— Что это? — спросила Елена.

— Это бог-мститель Гор.