Через неполные четверть часа только одинокий вымпел на старой липе напоминал о недавних событиях. Вахта в больничных воротах так и не успела ни доложить начальству о происходящем, ни отреагировать каким-либо иным образом. Уже к вечеру, когда прибыла смена, рассказы контролеров об утренних событиях изрядно противоречили между собой, а к понедельнику, когда устный, но все же рапорт достиг ушей главврача Бадмаева, тот, отчаявшись понять суть доклада, просто пригрозил контролерам увольнением...

* * *

– Николай Александрович! Леночка! Откройте скорее! – Полная преклонных лет дама, дрожа седыми кудельками, стучала в двери профессорской квартиры.

Инге переглянулся с Джейн.

– Не беспокойтесь, пусть медленно, но я сам открою.

– Николай Александрович, голубчик, помогите! Адочка по рассеянности забыла закрыть лекарство, и оно выдохлось! Бедняжка так мучается без этих капель! А я, вы же знаете, дорогой, до вас вот еле-еле добралась. Прошу вас, пусть Леночка съездит на Литейный, у нее это быстро получится!

– Александра Федоровна, Леночка в Таллине, а я – сами понимаете...– Инге беспомощно развел руками.

– Боже, Боже мой! Что же делать? Август, все на дачах, я звонила Мишеньке, но ему никак не уйти с работы...

– Николай Александрович, может быть, я помогу? – Джейн слышала разговор, и ей, несмотря ни на какие резоны, захотелось помочь несчастной ленинградской старухе.

Инге с недовольным видом обернулся в ее сторону. Взгляд профессора был тяжел, но...

– Милая девушка, извините, мы не представлены, а я была бы так вам благодарна! Это недалеко, угол Пестеля и Литейного, аптека при глазной поликлинике...

Джейн просительно смотрела на хозяина.

Старик понимал, что события последних дней очень сильно изменили представление этой девчушки о ленинградцах, что несвойственная ей рефлексия все же смогла пробить плотину психологических блоков и установок и еще... Ему самому было до слез жалко беспомощных старух Веденеевых, делившихся с ним в блокадные дни последним куском...

Джейн пешком прошла по Невскому до угла, села на третий троллейбус. Ее остановка третья – улица Пестеля, выходить через переднюю дверь и – на переход, на противоположную сторону Литейного. Она держалась за поручень, смотрела в огромное троллейбусное окно, со щемящим сердцем думая о беспомощных старухах, про которых рассказал Инге, пока она собиралась.

– Мисс Болтон, а мы вас по всему городу разыскиваем!

Джейн обернулась.

Прямо на нее, не мигая, смотрел «плюгаш».

Выбритый, в нормальной одежде, без кепочки и идиотского чесночного духа, он показался ей даже симпатичным...

– Норвежец убит, мисс Болтон арестована. Вам не кажется, дорогой Арчибальд, что мы основательно подмочили свою репутацию профессионалов?

– Маркова-старшего срочно вызвали в Москву. Буквально в тот же день, когда газеты опубликовали материалы о его сыне. Зная нравы той страны, осмелюсь предположить, что в директорском кресле ему сидеть недолго. Как бы ситуация ни развивалась дальше, мы извлекаем пользу в любом случае...

– То есть «бросьте, сэр Генри, и так неплохо получилось»?

– Примерно так, сэр.

– А «СТ-30», что с ним?

– Жив-здоров и, судя по всему, так же неизвестен чекистам, как и раньше.

– Вы уверены, что Джейн, простите, Арчибальд, что мисс Болтон...

– Уверен, сэр.

– Бедная девочка!

– Сэр!

– Да-да, я понимаю вас, Кроу. Она ведь ваша родственница. У гэбэ есть что ей предъявить?

– По нашей части – сильно сомневаюсь, но какой-нибудь уголовный срок они обязательно постараются ей дать.

– Мы можем что-нибудь сделать для мисс Болтон?

– Обменять.

– Разве у нас есть русский разведчик для обмена?

– Необязательно менять на кого-то, можно и на «что-то»...

– Например?

– Ну-у... Замечен интерес русских к фондам герцогов Аттольских в Британском музее. Доверенное лицо русских постоянно вертится около хранителей фонда, слишком уж щедро с ними дружит, так что все основания налицо.

– Англичанин?

– Индиец, сэр, но подданный Ее Величества.

– Щедрый индиец? Ха-ха-ха, умеете вы вот так, невзначай, развеселить. Щедрый индус! Ха-ха-хм... Простите, Арчибальд. Так что его там интересует?

– Коллекция старых перстней. Архаичная работа, раннее Средневековье, что-то около дюжины предметов на круг.

– Боже, какая древность! Неужели там есть что-нибудь ценное?

– Насчет ценного – не знаю, но интересное – наверняка.

– Арчибальд, вы недоговариваете или...

– Я пока недоговариваю, сэр.

– «Пока»?

– Да, пока существуют сомнения.