Человек не торопясь закончил чистку, отключил щетку, намотал провод на рукоятку и только тогда холодно посмотрел на Лешу.

— Тебе Геннадия? Нет Геннадия.

— А вернется скоро?

Курчавый вскинул к глазам руку с часами. Жарко блеснула металлическая браслетка.

— Через сорок минут. Выполняет мое поручение.

— Вы ему передайте: был Брагин, со Степной который, у которого книжка. Завтра, как откроется библиотека, буду там. Пусть тоже приходит.

— Как откроется… — В голосе курчавого прозвучала строгость. — Когда откроется? В котором часу пополудни? Какая библиотека?

— В шесть пополудни, — оробев, произнес Леша. — Детская.

— Так и сказал бы. Коротко и ясно. Без тумана. У тебя все?

— Ага.

— Можешь быть свободен.

День выдался серенький. Временами начинал накрапывать теплый дождик и сразу переставал. В такие дни сорняки почему-то лезут из земли с особенной силой. Только пропололи, глядишь, опять надо браться за тяпку.

Но зато и кукуруза гнала. Прямо на глазах. Верхние листья уже поднимались над головой Пятитонки. А Пятитонка среди трех приятелей был самый высокий.

Укрывшись от дождя в пещере, Леша, Валька и Пятитонка рассуждали о необыкновенной рослости древнего злака. Ребята не знали, то ли радоваться, то ли нет. Их кукуруза очень отличалась от той, которую нашли в Батикаве. По словам Леши, проглотившего за последнее время полдюжины научно-популярных книг, ученые сумели установить, как выглядела кукуруза в Южной Америке за тысячи лет до нас. Она была вначале очень низкорослой — с метр высоты, и початки были маленькие — с палец.

— А тут смотрите какая!..

— Может, сорт другой, — предположил Валька.

— Наверно, — согласился Леша. — Их знаете сортов кукурузы сколько? Двенадцать тысяч девятьсот шестьдесят четыре. Точно подсчитано. В Ленинграде. Там есть институт, в нем все семена всех растений мира. Сто пятьдесят тысяч образцов.

Пятитонка потянулся рукой к макушке, но был вовремя остановлен строгим взглядом приятелей.

— Как же с ними не запутаются? — спросил он. — Ведь сто пятьдесят тысяч…

— А как в библиотеках не путаются? — вопросом на вопрос ответил Леша. — Вон в Ленинской библиотеке в Москве почти двадцать миллионов книг, и ничего, какую кому нужно, такую дают.

— Так то книги, — возразил Валька, — а то — семена. Разница! Книгу занумеровал, поставил на полку, и все. А семена?..

— И семена нумеруют. Их в железных ящичках держат, с решетками, чтобы мыши не добрались и чтобы воздух проходил, для вентиляции… — Леша что-то вспомнил, оживился, глаза загорелись. — А молодцы все-таки наши ученые, такие герои!

— При чем здесь герои?

— При том, что во время блокады спасли всю коллекцию семян. Сами ходили голодные, умирали с голоду, но не тронули ни одного зернышка. И никому не дали тронуть. Берегли для будущего, для мирной жизни, чтобы потом можно было выводить новые сорта. Скажешь, не герои?

Валька молча кивнул. Спорить тут было не о чем.

Молчание нарушил Пятитонка.

— Слушайте, ребята, — сказал он. — Надо будет послать в Ленинград и наш сорт. Пусть он будет у них двенадцать тысяч девятьсот шестьдесят пятый.

— Главное — сорт-то совершенно особенный, — сказал Леша. — У индейцев древняя низкорослая была, а у нас вон какая! Это же очень важно.

Решили: как только урожай древней кукурузы будет собран, первым делом образцы семян пошлют в Ленинград, в Институт растениеводства. Тамошние ученые заслуживают такого подарка.

Дождь перестал. Мальчики вышли из пещеры, взялись за тяпки. Вон пырей, и вон, и вон.

Выдернув сорняк, Леша любовно посмотрел на стебель молодой кукурузы. Ну до чего хороша! Ровная, стройная, с острыми ярко-зелеными, блестящими листьями, с сияющими, как бриллианты, капельками влаги, с…

Леша присмотрелся внимательней и тихо свистнул. Вот это новость! У основания листа копошились жучки — небольшие, черненькие и очень хлопотливые. Сообразуясь с какими-то своими делами, они жизнерадостно сновали в разные стороны.

Леша осмотрел другое растение. Та же картина. И тут, в том месте, где листья прилегают к стеблю, копошились жучки, в точности похожие на тех, что сновали рядом.

Вальку заинтересовали непонятные действия друга: что он рассматривает?

Подошел, увидел насекомых и отнесся к ним вполне равнодушно.