— Что?

— Академики чуть с ума не сошли. От радости. Потому что открытие. Никто ведь никогда не видел древней пшеницы, неизвестно, какая она. А тут пожалуйста — изучай. Ее даже высеяли.

— И взошла?!

— Еще как! При фараонах убрали, а теперь семена дали урожай. Представляете?

— Интересно… — мечтательно произнес Пятитонка. — Значит, можно из того зерна испечь хлеб? Жуешь — а он фараонский. Здорово!

Пока шел разговор, шуруп под напором Лешиных рук проник в сосуд.

Наступил решающий момент.

Делая осторожные круговые движения, Леша расширил отверстие, отложил шуруп в сторону, залез пальцем внутрь, замер.

Валька и Пятитонка не спускали с Леши взгляда. Тот, с восторгом на лице, кивнул головой. Все было ясно: есть! Именно то, что Леше хотелось.

Не ожидая указаний, Валька подставил под дно сосуда синтетический мешочек.

Леша осторожно встряхнул древний кувшин.

В прозрачный кулек полилась тоненькая струйка кукурузных зерен. Кто знает, сколько тысяч лет прошло с тех пор, как первобытный обитатель пещеры запечатал глиняный сосуд с семенами, — и сейчас люди снова смотрят на них. Мальчики держали в своих руках посланцев каменного века, самые удивительные зерна на земле.

Друзья были потрясены. Никто не проронил ни слова.

Вот это находка так находка! Леша, Валька и Пятитонка, неслись в станицу как на крыльях. Они не помнили себя от радости и счастья. На ходу перебрасывались фразами. Если послушать со стороны, могло показаться, будто разговаривают больные с высокой температурой.

— Фараонская пшеница нашей кукурузе в подметки не годится.

— Куда ей! Наша еще при мамонтах была. — И при бизонах.

— А Колумб-то, Колумб! Все думали, он привез первый… Дудки!

— Колумб что! Вот мексиканские ученые обрадуются: и у них Батикава, и у нас Батикава.

— Наша Батикава лучше. У них обгорелые зерна, а у нас живые. Шутите!

— Еще неизвестно, может, не живые.

— Живые, по виду видно.

— Ивану Федосеевичу показать бы, агроному.

— Ну да, чтобы в лабораторию взял? Останемся, как дураки.

— Надо на радио написать.

— Телеграмму-молнию…

— Не на радио, а в академию.

— Не в академию, а в «Пионерскую правду».

— В «Юный натуралист» надо. Там с нашими фотографиями напечатают. Во будет!

Вопрос, куда следует послать сообщение о замечательной находке, остался невыясненным. Леша решил посоветоваться с Костей. Конечно, Леша уже не разыгрывал брата, как в прошлый раз. Тут не до баловства, дело серьезное.

Он просто вошел в комнату, поднял прозрачный пакетик с кукурузными зернами и сказал:

— Во, видал?!

Костя посмотрел, и глаза у него стали круглыми, как блюдца для варенья.

— Кукуруза? Из пещеры? Не может быть!

Леша ликовал.

— Вот тебе и не может быть!

— Где нашли?

— В культурном слое, под золой. Ох и горячо было! Пятитонка опять сидеть не может…

Леша рассказал, как было дело. Костя слушал, и глаза его сохраняли круглую форму. Леша даже подумал, как бы они на всю жизнь не остались такими.

Потом Леша разложил на столе газету, и Костя, ничего не сказав, отодвинул свои книги в сторону.

Потом зерна были высыпаны на газету. Две очень похожие головы близко склонились над ними.

Подошло время спросить совета по главному вопросу.

— Слушай, Костя, куда написать: в академию, на радио или в «Пионерку»? А может, телеграмму грохнуть?

— Насчет кукурузы-то? — Костя забарабанил пальцами по столу, помолчал и с сомнением произнес: — Черт его знает, пожалуй, лучше пока подержать все в секрете…

— Сказал! Ты что — американец? Это они там у себя секретничают друг от друга. Откроют что-нибудь и молчат, боятся, как бы не перехватили. А нам-то чего скрывать?

Костя беззлобно щелкнул Лешу по лбу.

— Я тебе дам — американец. Схлопочешь… Просто интересная задумка есть. Можно такую штуковину отколоть — прелесть!

— Штуковину?

— Ну, словом, опыт. Как с той пшеницей… из пирамиды которая… которой три тысячи лет. Помнишь, что с нею сделали?

— Высеяли.