Потом послышался совсем другой звук — сопение, звериное сопение. Причем зверь, похоже, не из мелких. Испугаться? Страха я не чувствовала, вообще ничего не чувствовала. Подумаешь, зверь!.. Сопение постепенно стихло.

Дождь лил как из ведра, по лицу текли ручейки холодной воды. Я собиралась с силами, чтобы повернуть голову, когда увидела свет.

Сначала это было неяркое, отражающееся от влажной листвы сияние. Озаряя ночной лес, оно становилось все ярче и ярче, пока не сконцентрировалось в луч фонаря. Фонарь вроде пропановый, но больше ничего понять не удалось — меня ослепило.

— Белла!

Мужчина не спрашивал, а словно подтверждал, что поиски увенчались успехом.

— Тебя ранили?

Вероятно, эти два слова имели какое-то значение, но я продолжала тупо смотреть перед собой. Разве сейчас меня волнуют вопросы совершенно незнакомого человека?

— Я Сэм Адли. Впервые слышу!

— Меня прислал Чарли.

Чарли? Уже теплее, нужно слушать повнимательнее. Чарли для меня по-настоящему важен.

Высокий мужчина протянул руку, а я тупо на нее смотрела, не зная, на что решиться.

Темные глаза смерили меня оценивающим взглядом; Сэм — р-раз! — поднял меня на ноги и сгреб в охапку.

Словно безвольную резиновую куклу!.. Наверное, следовало расстроиться: незнакомый мужчина схватил и тащит, будто так и надо. Но меня уже ничего не расстраивало.

Прошло не так много времени, прежде чем я увидела свет и услышала мужские голоса. Сэм Адли сбавил шаг.

— Я ее нашел!

На секунду гомон стал тише, потом снова усилился. Вокруг в бешеном калейдоскопе закружились лица. Однако в этом хаосе я слышала только голос Сэма, и то потому, что прижималась ухом к его груди.

— По-моему, она не пострадала. Только повторяет «он ушел».

Неужели я говорю вслух? М-м-м, лучше прикусить губу.

— Белла, милая, ты в порядке?

Этот голос я узнаю среди тысячи голосов, даже искаженный тревогой.

— Чарли? — испуганно пропищала я.

— Я здесь, дорогая.

Началась какая-то возня, а потом я почувствовала кожаный запах папиной куртки.

Чарли покачнулся: неужели я такая тяжелая?

— Давайте лучше я! — предложил Сэм Адли.

— Нет-нет, держу, — задыхаясь, прохрипел Чарли.

Папа двигался с трудом. Пусть поставит на ноги, пойду сама… Нет, не хватало сил сказать ни слова.

Повсюду свет, люди с фонарями… Надо же, как на параде или на похоронах. Я зажмурилась.

— Милая, мы почти дома, — то и дело бормотал папа.

Услышав, как щелкнул замок, я открыла глаза: мы на пороге, высокий смуглый Сэм придерживает дверь, протягивая одну руку к Чарли, чтобы в случае чего меня подхватить.

Но папа справился: занес меня в гостиную и положил на диван.

— Я мокрая и грязная…

— Ничего страшного, — хрипло ответил Чарли, потом обратился к кому-то другому: — Одеяла в шкафу на втором этаже.

— Белла! — позвал незнакомый голос.

Я увидела седовласого старика и через несколько бесконечных секунд узнала его.

— Доктор Джеранди!

— Да, милая! Ты ранена?

Я задумалась. В лесу Сэм Адли задал подобный вопрос немного иначе: «Тебя ранили?» Разница есть, и довольно существенная.

Доктор Джеранди ждал. Седая бровь изогнулась, и морщины стали еще глубже.

— Нет, не ранена, — соврала я. Хотя для доктора это правда: сердечные раны его не интересуют.

Правая рука легла на мой лоб, а пальцы левой сжали запястье. Губы беззвучно шевелились: поглядывая на часы, доктор считал пульс.

— Что же случилось?

Пылающий лоб остыл, в горле появился отвратительный привкус паники.

— В лесу заблудилась? — не унимался доктор, и я почувствовала, как находящиеся в комнате при слушались. Трое высоких смуглых мужчин — навер ное, из Ла-Пуш, резервации квилетов, что тянулась вдоль побережья, — в их числе и Сэм Адли, смотре ли на меня во все глаза. В нашей гостиной мистер Ньютон с Майком, мистер Уэбер, отец Анжелы…

Из кухни и коридора тоже доносились голоса. Похо же, меня искало пол-Форкса!

Ближе всех Чарли; дожидаясь ответа, нагнулся над диваном.

— Да, — прошептала я, — заблудилась.

Доктор кивнул, тонкие пальцы ощупывали лим фатические узлы. Папа нахмурился.

— Ты устала? — спросил доктор Джеранди.

— Угу… — Я послушно закрыла глаза.

— Думаю, с ней все в порядке, — через несколько минут произнес доктор. — Обычное переутомление. Пусть выспится, а завтра я заеду. Точнее, уже сегодня, — добавил Джеранди, взглянув на часы.