Воздух в комнате снова накалился. Пришлось поспешно вернуться к главной теме:

— Вопрос лишь в том, какие составные части входят в понятие «стать отцом»?

— Мисс Татлок что-то говорила насчет необходимости выучить имена детей.

— Вы поддерживаете их материально, не так ли? — уточнила Джемма, хотя заранее знала ответ. Не испытывая ни малейшего чувства вины, Вильерс никогда не отказывался от финансовой ответственности.

Герцог коротко кивнул.

— Думаю, вам надо понять смысл самого слова «отец».

— Честно говоря, параметры значения чрезвычайно расплывчаты.

— Мне не довелось знать вашего отца. Но мой собственный научил нас с братом играть в шахматы.

— О, это мне по силам. — Лицо герцога немного посветлело.

Джемма взглянула на него сквозь ресницы.

— А еще научил отбиваться от назойливых кавалеров и предупредил, что, если я хоть раз сдамся, убьет.

— О ужас, — лениво произнес Вильерс и забрал одного из черных коней. — К чему такая жестокость?

Джемма с трудом скрыла раздражение. Отец не зря ненавидел наглецов — таких, как сидящий напротив.

— Мы учились у него незаметно, потому что всегда оставались рядом. Отцовство предполагает пространственную близость.

Вильерс даже бровью не повел.

— Дети настолько…

— О каком конкретно количестве мы говорим? — перебила Джемма и, не получив ответа, уточнила: — Вы ведь знаете, сколько их, не так ли?

— Разумеется. Однако имеются некоторые сложности.

Джемма забрала слона.

— Итак?

— Шесть, — лаконично сообщил герцог.

— Шесть? У вас шесть внебрачных детей?

Он посмотрел на тонкие пальцы, все еще сжимавшие фигуру.

— Учитывая количество женщин, с которыми мне довелось встретиться на жизненном пути, число вовсе не кажется необъяснимым.

— Необъяснимым? В таком случае кто же из нас вульгарен?

Вильерс прищурился:

— Всего лишь непреднамеренный каламбур, уверяю вас.

— Я-то думала, их двое, не больше.

— Шесть.

— Следует вести себя осторожнее, — упрекнула Джемма.

— Да.

— И вы никогда не задумывались о жизни этих созданий? Или об их матерях, вынужденных воспитывать малышей вне семейных уз?

— Нет.

Джемме предстояло сделать следующий ход, однако сосредоточиться не удавалось. К горлу подступила дурнота. Ей нравился Вильерс. Леопольд. Очень нравился. Было время, когда…

— Я герцог, — пожал он плечами. Голос звучал спокойно, непроницаемо, темно. — С какой стати мне заботиться о подобных мелочах?

— Хорошо хоть, что платите за свои грехи.

— Я мог бы содержать детский приют, и в этом случае все аплодировали бы моей добродетели.

— Представить не могла, что вы наплодите столько сирот. — Замечание прозвучало резче, чем хотелось бы. — Предосудительно так мало думать о женщине, с которой…

— Спите, — подсказал он. — Ошибаетесь, о некоторых думаю очень много… о тех, с кем сплю и с кем надеюсь переспать.

Джемма сочла реплику вынужденной и ограничилась лишь презрительным взглядом.

— В чем разница между двумя детьми и шестью? — поинтересовался герцог.

— Один внебрачный ребенок — ошибка. Двое — следствие неосторожности. Трое — а тем более шестеро! — настоящее безобразие. Распущенность!

В глубине темных глаз мелькнуло искреннее чувство, и гнев почему-то сразу улетучился.

— Вы все понимаете, не так ли?

— Не стоит недооценивать умственные способности герцога.

— Неужели считаете, что осчастливили любовниц уже одним своим титулом?

В глазах мелькнула улыбка.

— Нет. Всего лишь хотел сказать, что воспитан таким образом, что всех, кто ниже, считаю недостойными. Полученные в наследство деньги, власть и титул дают возможность поступать, как душе угодно.

— Не вижу в этом ничего почетного, — саркастически заметила Джемма. — Считайте, что вам повезло. Могло бы быть не шесть, а четырнадцать. Кто они?

— Дети?

— Нет, матери. Знаю, что одна девочка родилась у благородной дамы, леди Кэролайн Киллигру. А жениться на ней вы отказались.