Элайджа помог ей подняться в экипаж и даже не выказал ни намека на нетерпение.

А спустя полчаса они уже бродили среди бесчисленных прилавков, не успевая реагировать на настойчивые призывы торговцев.

— Фиалки! — восторженно прошептала Джемма и замерла возле огромного ведра, в котором синели очаровательные в своей непритязательной скромности букетики.

— Ах, вот эти? — удивился Элайджа. — Я такие видел.

— Неужели не знаешь названия?

Герцог пожал плечами:

— Честно говоря, нет. А что, разве обязательно знать?

— А как же уроки ботаники? Общепринятые знания? Эрудиция?

— Нет. — Судя по всему, пробелы в образовании его ничуть не волновали.

Джемма осторожно достала пучок бархатистых цветов и вдохнула нежный, едва ощутимый аромат.

— Так вот знай: это и есть фиалки.

— Вполне приемлемо, — заключил Элайджа. — Возьмем все сразу?

Она рассмеялась:

— Целое ведро? Зачем? Нет, это особые, очень хрупкие цветы. Простоят всего день-два. Приятно подержать в руках крошечный букетик, поставить возле постели. Много фиалок сразу — излишество, экстравагантность. Они быстро вянут.

Джемма вынула из букета несколько цветков и засунула мужу в петлицу.

— Ну вот, теперь не так сурово.

Элайджа посмотрел на черный бархатный камзол.

— А что, обычно я выгляжу суровым? — удивился он.

— Выглядишь как настоящий государственный деятель. Но фиалки придают образу некоторую человечность.

— Может, стоит изменить стиль и носить такие же камзолы, как у Вильерса?

В вопросе послышалась искренняя растерянность, и Джемма не удержалась от смеха.

— Не пугайся, Элайджа: Вильерс ни за что на свете не выдаст имя своего портного.

Герцог поймал ее руку и поднес к губам.

— Ты назвала меня по имени.

Джемма почувствовала, что краснее.

— Ну и что? Я часто это делаю.

— Но мы на людях.

— Мы… мы муж и жена, — возразила Джемма и рассердилась, уловив в голосе излишнюю чувствительность.

— А моя мать, скорее всего даже не знала, как зовут отца, — заметил герцог, выпуская ее ладонь.

Джемма отдала цветы лакею.

— Эти и еще один букет, Джеймс. — Она взяла супруга под руку. — Не сомневаюсь, что отлично знала. Скорее всего просто не хотела произносить его имя в присутствии ребенка. Как по-твоему, не пора ли твоей матушке нас навестить? Или, может быть, мне лучше самой к ней съездить? Боюсь, из меня получилась не очень внимательная сноха.

— Если бы вдовствующая герцогиня пожелала тебя видеть, то непременно сообщила бы о принятом решении — Элайджа уверенно погасил эмоциональный порыв. — А это что такое?

— Цветущая яблоня! — радостно воскликнула Джемма. — Ах, какая прелесть! Значит, действительно пришла весна. И белая вишня. Давай поставим в гостиной большой букет. А вот и самшит.

Элайджа склонился над ветками и тут же отпрянул.

— Кажется, здесь кто-то сдох.

— К сожалению, самшит пахнет далеко не так чудесно, как выглядит, — согласилась Джемма и взглянула на Джеймса: — Несколько больших вишневых веток, пожалуйста.

Она тут же увлекла мужа к следующему прилавку, чтобы лакей не слышал, о чем идет речь.

— Ответь серьезно, Элайджа, следует ли мне съездить к твоей маме?

— Можем навестить ее вместе, — без энтузиазма отозвался герцог. — Знаешь, церемония очень похожа на визит к королеве. Прежде необходимо подать прошение. Ее светлость не вызывала меня уже два года. — Он на секунду задумался. — А может быть, и дольше.

Джемма остановилась.

— А если она больна?

— Нет-нет. Вполне здорова и каждую неделю пишет поучительные письма. Главное для нее — стратегия. Не поверишь, но в течение года я получил полезные советы по самым разным вопросам. Жаль только, что матушка чрезвычайно склонна к оскорблениям; каждое новое письмо приводит в неописуемую ярость.

Джемма кивнула и остановилась, чтобы рассмотреть колокольчики.

Старик торговец напоминал лохматую растрепанную сову: круглые желтые глаза, крючковатый нос.

— Вырастил на навозной куче, — гордо сообщил он. — У меня всегда самые ранние и самые красивые колокольчики в Лондоне. Все дело в навозе. Полпенни за букет, если желаете.

— А это что? — Джемма с удивлением рассматривала высокие эффектные цветы, по форме напоминающие колокольчики, однако по цвету больше похожие на фиалки.