— Все мы порой проигрываем, — усмехнулся тот. — Но в данной ситуации возникает немаловажный вопрос: и Герцог, и герцогиня обыграли нашего чемпиона. Так кто же теперь должен считаться первым? — Он повернулся к Парслоу. — Не следует ли им выяснить отношения между собой?

— Несомненно, мы сыграем еще немало партий, — предусмотрительно вмешался Элайджа, прежде чем Парслоу успел объявить его чемпионом клуба. Джемма не сомневалась, что распорядитель собирался поступить именно так. — Более того, мы с герцогиней намерены в ближайшем будущем сыграть решающий матч нашего турнира, о котором уже столько сказано.

Вильерс недовольно нахмурился:

— Несколько месяцев назад герцогиня участвовала в не менее известном широкой публике турнире со мной, однако от последней игры наотрез отказалась. Есть ли основания предположить, что с тобой она доведет дело до конца?

— Природа брака обязывает, — невозмутимо парировал Элайджа.

— В таком случае пусть решающий матч между герцогом и герцогиней и установит, кто из них сильнее, — авторитетно заключил Вильерс. — Если победит герцогиня, номер первый останется за ней, и наоборот.

Джемма всегда мечтала выиграть финальный раунд турнира с мужем. А теперь от победы отделял лишь собственный отказ лечь в постель: процесс ухаживания доставлял Элайдже видимое удовольствие, и все-таки не верилось, что он сможет понять ее позицию.

Номер второй не казался ей нестерпимо унизительным.

— До вечера, — попрощалась герцогиня с Вильербом и с достоинством покинула зал.

Мужа пришлось дожидаться, сидя в экипаже, Элайджа остановился, чтобы что-то обсудить с двумя пожилыми особами.

— Ты с ними знаком? — полюбопытствовала Джемма, когда он наконец-то закрыл за собой дверь.

— Успел познакомиться у входа, — ответил герцог. — Миссис Могг любезно сделала ставку на мою победу над Вильерсом, и потому я счел необходимым лично сообщить ей радостную новость. Но теперь поклонница готова рискнуть шиллингом и шестью пенсами; верит, что удастся одолеть и тебя.

Джемма улыбнулась:

— Надеюсь, у нее есть кое-какие запасы на черный день. Этот шиллинг можно считать потерянным.

Герцог наклонился и оказался совсем близко.

— Гордыня — верный путь к падению, — шепотом сказал он. Внезапно пространство наполнилось новой энергией, а каждый нерв натянулся и обострился.

— Элайджа, — выдохнула Джемма.

Бомон отлично понимал, когда победа одержана без сражения. Каждый, кому довелось увидеть выражение его лица после разгрома Вильерса, сразу узнал бы огонь, пылавший в глазах в тот момент, когда герцог с супругой вышли из экипажа перед подъездом элегантного особняка.

Герцогиня выглядела раскрасневшейся, очаровательно растрепанной и откровенно ошеломленной.

Герцог широко улыбался.

Особняк герцога Вильерса в Лондоне

Пиккадилли, 15

Вечером того же дня

— Не был здесь с тех самых пор, когда Вильерс лежал при смерти, — заметил Элайджа, пока супруги поднимались по ступеням широкого крыльца.

— А я и вообще приехала впервые, — призналась Джемма, размышляя, имеет ли смысл отдать пелерину дворецкому. Старик выглядел таким древним и слабым, что, казалось, посторонний груз мог навсегда придавить его к земле. Элайджа решил проблему, сняв с жены накидку и передав стоявшему поодаль молодому лакею.

— Его светлость и все остальные в гостиной, — провозгласил Эшмол, семеня по мраморному полу.

Джемма вошла в просторную комнату и едва не застыла от изумления. Как выяснилось, Вильерс пригласил маркизу де Пертюи. Но посреди гостиной стояла совсем не та маркиза, которая освещала своим присутствием Версаль. Привычному мелко завитому парику, столь же широкому, сколь и высокому, она предпочла собственные волосы, пусть и покрытые щедрым слоем пудры. Крупные локоны свободно спускались на плечи и прикрывали спину.

Но на этом неприятные сюрпризы отнюдь не закончились. Неизменный черно-белый наряд уступил место простому платью в актуальном стиле сорочки, похожему на то, которое лорд Корбин когда-то отсоветовал надевать Джемме, назвав его чересчур откровенным и вызывающим. Бледно-голубая, цвета весеннего гиацинта ткань оказалась столь тонкой и невесомой, что едва не улетела, стойло маркизе хлопнуть собеседника по плечу раскрытым веером. Джентльмен обернулся, и Джемма узнала все того же вездесущего Корбина. Даже самая непримиримая соперница не смогла бы отказать маркизе в несомненной привлекательности и откровенной чувственности.