Ах, так вот, оказывается, в чем проблема.

— Это совсем другое дело, — уверенно заявила Джемма. — Мы говорили о шахматах.

— Я видел вас вместе, — язвительно парировал Элайджа. — Известно ли тебе, что я влюблен до безумия? — Он до сих пор продолжал говорить сквозь стиснутые зубы.

Сердце Джеммы гулко застучало.

— Это комплимент?

— Нет, не комплимент. Это означает, что весь вечер я не мог отвести от тебя глаз и мучительно наблюдал, как ты прикасалась к Вильерсу возле камина, поправляла ему волосы, увлеченно беседовала. Совсем не похоже на кокетство подвыпившей глупышки с человеком, которого она решила очаровать!

Джемма открыла рот, но не успела вставить ни слова.

— Можно поинтересоваться, с какой стати тебе пришло в голову натравить на меня эту… женщину? Я чувствовал себя словно кусок мяса на веревочке, которым размахивают перед носом собаки. Чем же я заслужил такое ужасное наказание?

— А как ты узнал? — Джемма не смогла сдержать изумления. — Я вовсе не собиралась тебя наказывать! Просто хотела дать возможность немного развлечься! Решила, что тебе понравится внимание малознакомой дамы!

— Хочешь узнать, в чем заключается пикантность ситуации? — неожиданно спросил Элайджа.

Джемма ничего не желала слышать, но в данном случае ее мнение никого не интересовало.

— Так вот, я попросил Вильерса продолжить ухаживания, причем действовать без стеснения. Посоветовал атаковать смело и открыто, потому что хотел тебя завоевать.

— О, ради Бога! — Джемма окончательно вышла из себя. — Вы меня обсуждали? Решали, кому из вас я достанусь? А о моих чувствах хоть один из вас подумал?

Элайджа раскрыл ладонь: крошечный король стоял, скрестив руки, и продолжал уничтожать всех яростным взглядом.

— Эксперимент проводился, чтобы выяснить твою реакцию.

Джемма нахмурилась.

Быстрым движением Элайджа швырнул белого короля в камин. Слоновая кость разлетелась на мелкие кусочки. В следующий миг туда же отправилась и королева. Джемма смотрела молча: слова застряли в горле. Все, чудесным шахматам пришел конец: без короля и королевы партию не сыграешь.

Оставалась слабая надежда на то, что мужу скоро наскучит методичная расправа, однако вышло иначе. Все до одной белые фигуры разбились о кирпичи камина, аза ними последовала и противостоящая армия. К сожалению, яшма оказалась очень хрупким материалом.

Наконец герцог снова посмотрел на жену.

— Ну что, мое лицо все еще остается спокойным и невозмутимым?

— Нет.

— Любое терпение небезгранично. Я не позволю вам с Вильерсом демонстрировать свою… взаимную любовь. Ты даже играла с его волосами!

— Но…

— Держала за руку — и это в присутствии почти десятка посторонних! На глазах у мужа! Я мужчина, Джемма, и пока ты принадлежишь мне, а не ему.

— Я не принадлежу никому, — устало возразила герцогиня.

Как печально! Подозрения в полной мере оправдались: отношения с Вильерсом волновали герцога Бомона куда больше, чем отношения с собственной супругой.

— Нельзя ли узнать, почему мои новые шахматы постигла столь печальная участь?

— Сама знаешь почему.

— Потому что это подарок мужчины?

— Не просто мужчины. Это подарок Вильерса. Я разозлился… — Он с удивленным видом замолчал. — Разозлился, потому что…

— Вильерс не имеет к шахматам ни малейшего отношения, — негромко вставила Джемма.

— Разумеется, имеет. Он…

— Чудесные фигуры прислал лорд Стрейндж. Наступило долгое молчание каждый миг которого доставлял герцогине истинное наслаждение. Наконец Элайджа нашел силы заговорить:

— Прошу прощения. Очень сожалею о собственной несдержанности. Но ты не должна так себя вести.

— Почему же?

— Я уже говорил: потому что ты всецело принадлежишь мне. — Его взгляд подтверждал безжалостный приговор.

— Принадлежу тебе потому, что нужна, или потому, что ты не хочешь иметь ничего общего с Вильерсом?

Элайджа растерялся.

— С какой стати ты так решила? — наконец спросил он. Джемма отвернулась, взяла кочергу и сгребла осколки в угол.

— Решила, потому что так оно и есть. Твои собственнические инстинкты в большей степени относятся к Вильерсу, чем ко мне.

— Неправда. Я не готов делить тебя ни с одним мужчиной на свете. — Признание вырвалось из груди с острой болью.

— Спокойной ночи, Элайджа. — Джемма повернулась, чтобы уйти, но герцог схватил ее за руку.