Вильерс вошел, бросил на окна быстрый взгляд, слегка поморщился и сосредоточился на сияющей лысине эскулапа.

— Присаживайтесь, — приказал доктор, не поднимая головы от бумаг.

Слуга, открывший посетителям дверь, побледнел от ужаса, подошел ближе и хрипло повторил:

— Герцог Вильерс и герцог Бомон. Два герцога приехали к вам на консультацию, сэр.

Доктор Чалус хмыкнул и соизволил взглянуть на посетителей. Глаза оказались усталыми и красными от бессонницы, впервые в жизни Элайджа ощутил проблеск надежды: судя по всему, этот человек так же упорна трудился, пытаясь вылечить сердца соотечественников, какой сам старался вылечить английское законодательство и систему управления страной.

— Ваши светлости, — приветствовал доктор, не проявив ни малейшего воодушевления. Очевидно, присутствие высоких особ не произвело на него должного впечатления. — Чем могу служить?

Спустя пятнадцать минут стало абсолютно ясно, что сердечные проблемы подчиняются Чалусу так же плохо, как палата лордов — герцогу Бомону.

— Сердце бьется неровно, — констатировал он. — Это слышно сразу. В настоящий момент ритм учащенный.

— А что можно предпринять? — осведомился Элайджа, заранее зная ответ. Доктор посмотрел с неприятным сочувствием.

— Я сумел достичь некоторых успехов в своем деле, — сообщил он. — В частности, заканчиваю разработку лекарства, способствующего усилению мочеиспускания в том случае, если пациент страдает водянкой. Полагаю, что отеки, которые мы называем этим термином, прямо свидетельствуют о нарушении сердечной функции. Но ваши лодыжки выглядят вполне нормально.

Элайджа кивнул.

— Судя по звуку, в сердце имеется спазматический дефект, причем справа. Что достаточно необычно: как правило, страдает левая половина. Это может означать…

Мистер Чалус замолчал, словно прислушиваясь к каким-то внутренним возражениям.

Вильерс деликатно откашлялся.

Доктор вернулся к действительности и продолжил:

— Сердцебиение хаотичное, но озадачивает полное отсутствие обычных в таком случае сопутствующих симптомов. Возможно, структурный дефект правой половины и объясняет отсутствие отеков. Очень хотелось бы выяснить…

— Какое бы определение вы дали болезни? — спросил Элайджа.

Доктор покачал головой:

— Не знаю.

— В таком случае, каким образом вы получили те сведения о работе сердца, которыми располагаете?

— Главным образом в результате вскрытия тел умерших, — сообщил доктор, возвращаясь к столу. — По большей части те из пациентов, которые достаточно богаты, чтобы обратиться ко мне, не склонны разрешать вскрытие после своей кончины.

И снова Элайджа кивнул: ему тоже не хотелось думать о возможности подобной процедуры.

— Вы даже не представляете, насколько затруднены занятия медициной. Единственный материал, который удается изучить, — это тела преступников. А после того как человека повесили, не возникает вопросов, почему и каким образом он скончался. Сердце здесь абсолютно ни при чем. Удивительно, — доктор повернулся, чтобы включить в число слушателей и Вильерса, — насколько редко преступники страдают водянкой.

— Можно представить, — заметил герцог.

— Значит, сделать ничего не удастся? — заключил Элайджа. В голове слегка шумело, но это он знал и без консультации.

Доктор Чалус проявил трогательное сочувствие.

— К сожалению, не могу вам предложить ни одного средства, которое не являлось бы паллиативным. В последнее время неплохие результаты приносит такая процедура, как вдыхание пара, настоянного на грибах — съедобных и порождающих плесень. Но, как я уже сказал, цель моего исследования — разработка лекарства от водянки, а у вас данные симптомы отсутствуют.

— Должно быть, вы не единственный специалист, занимающийся изучением сердца? — живо осведомился Вильерс. — Кого из коллег вы могли бы порекомендовать? Кто еще экспериментирует с подобными лекарствами?

— Прежде всего, разумеется, Дарвин. Эразм Дарвин. Но, откровенно говоря, я считаю его дураком и вруном, а последние публикации кажутся мне откровенно слабыми. Есть еще доктор, которого мы намерены принять в Королевское общество. Он показывает неплохие результаты… — Мистер Чалус принялся рыться в бесконечных стопка с бумаг на столе.

Элайджа перестал слушать. Да, Вильерс прав: пора всерьез заняться завещанием. Прежде всего, необходимо сегодня же встретиться с адвокатом.

— Сколько мне осталось? — неожиданно спросил он.

Доктор не спешил с ответом.

— Трудно сказать. Случай нетипичен, ваша светлость.

— Но какие-то оценки возможны?

— Насколько я понял, короткие обмороки случаются, как правило, после серьезных физических нагрузок?

Элайджа покачал головой.

— Позавчера герцог ввязался в драку в Воксхолл-Гарденз, но после этого чувствовал себя прекрасно, — сообщил Вильерс. — И в то же время однажды я нашел его без сознания в кресле.