— Я знать хочу, где сестра ваша. Дженни Санторо. Так ее зовут?

— Более или менее, — отвечала на это Кейт.

Дженни, Хенни, что шесть, что полдюжины, все одно. Кейт открыла холодильник, достала бутылку пива, сняла крышечку и начала пить прямо из горлышка.

— Впрочем, она мне не родная сестра, а сводная. Mi hermana politica.

Не многие из американцев знают, как по-испански «сводная сестра». Эрнесто изобразил на лице восхищение.

— Usted habla espa~nol correctamente, [15] — похвалил он Кейт.

— Набралась в Пуэрто-Рико. Я работала там официанткой в кафе, разносила коктейли, — объяснила Кейт по-английски, чтобы чего доброго не наделать ошибок, если попытается произнести эти фразы по-испански.

Эрнесто кивнул. Доминго нагло разглядывал Кейт, как бы оценивая ее ноги, бедра, грудь. Эрнесто надеялся, что Доминго не придется колоть ножом эту девушку. Она явно не знает о смерти сестры. Быть может, ее неосведомленность окажется полезной. В чем тут заключается польза, он пока не знал… но мало ли что.

— У вас две сестры, verdad? [16]

— Две, — кивнула Кейт. — Но только одна из них мне по-настоящему сестра. Mi propia hermana, [17] Элис. Она живет в Майами-Бич. А вторая… я просто не знаю, где она. Слышала, что вроде в Лос-Анджелесе. Ну? — И она посмотрела сначала на одного, потом на другого.

— Мы должны найти вашу hermana politica, — сказал Эрнесто.

— Это та, которая в Лос-Анджелесе. Вы не пробовали там ее искать? Я-то ее не видела лет шесть. Она уехала из Майами, когда ей исполнилось шестнадцать, отправилась в Нью-Орлеан, потом в Хаустон, а еще потом в Лос-Анджелес. Так мне сказала мама. Даже семь лет прошло, а не шесть.

— А где живет ваша мать? — спросил Эрнесто.

— В Венеции.

Мужчины переглянулись.

— Не в итальянской Венеции, — объяснила Кейт. — Здесь, во Флориде, есть такое место. Возле Сарасоты. Миль пятнадцать или двадцать на юг от Сарасоты.

— А она знает, где ваша сестра?

— Где Дженни? Понятия не имею.

— Но ведь это она вам сказала, что Дженни в Лос-Анджелесе, verdad?

— Да, она.

Как красиво, на испанский манер, произносит он это название: Los Angeles… Но у другого в руке нож.

— Мать говорила вам, когда Дженни была в Хаустоне?

— Кажется, да.

— Ваша мать, verdad?

— Да.

— Как ее зовут?

— Энни.

— Кармоди?

— Нет, Санторо. Она второй раз вышла замуж.

— А где она живет? Ваша мама?

— Я вам уже сказала, где она живет.

— В Венеции?

— Да.

— У вас есть адрес?

— Есть.

— Дайте мне его, пожалуйста.

Кейт покосилась на нож в руке Доминго.

— Хорошо, — сказала она и пошла в спальню за адресной книжкой.

Эрнесто кивком велел Доминго следовать за ней. Доминго вошел в спальню. На ночном столике стоял телефон. Кейт сидела на краешке кровати и перелистывала записную книжку. Едва Доминго переступил порог, как телефон зазвонил, и Кейт подняла трубку, даже не подумав, понравится ли это ее незваным гостям.

— Хэлло! — сказала она.

Доминго уже стоял рядом.

— Кэти?

— Это моя мать, — сказала Кейт, обращаясь к Доминго. И в трубку: — Да, мама, я слушаю.

Она уже собиралась сообщить матери, что к ней тут пришли двое и спрашивают ее адрес, но мать опередила ее:

— Элис умерла.

— Что?

— Элис. Ее убили вчера в Майами-Бич.

— О Господи!

— Зарезали, — продолжала мать, а телефонная трубка мелко тряслась в руке Кейт. — Несколько минут назад мне звонили из полиции. Они долго меня разыскивали, из-за другой фамилии, ты понимаешь. Они точно не знают, но считают, что все это из-за наркотиков. Просто автоматически решают: раз наркоманка, значит, дело в наркотиках.

— Боже мой, мама! — Кейт попятилась прочь от Доминго, втиснулась между кроватью и стеной, но Доминго настиг ее в углу, держа раскрытый нож в правой руке.

— Я должна ехать в Майами на опознание, — продолжала мать. — Мы можем встретиться там с тобой.

— Когда?

Доминго пристально смотрел на Кейт, ожидая конца разговора.

— Я думала отправиться сегодня вечером. Тело в морге, они хотят точной идентификации.

— Я… я не знаю, мама. Завтра мне на работу, у нас рабочий день. Может быть, ты обойдешься без меня?

— Но это же твоя родная сестра!

— Я понимаю…

Доминго вдруг насторожился.

— Ну? — нетерпеливо сказала мать.