— Имейте в виду, я не желаю слушать всякую чушь насчет конфиденциальности отношений между юристом и клиентом, потому что я сам юрист.

— Сожалею, что слышу об этом, — сказал Мэтью.

— Что это значит?

— Только то, что я сказал: мне жаль это слышать. Какую юридическую фирму вы представляете?

— Если вы не возражаете, вопросы буду задавать я, — раздраженно сказал Неттингтон и тем не менее тут же ответил: — Я не работаю ни на какую юридическую фирму. Я домашний консультант «Бартел текнографикс».

— Понятно, — сказал Мэтью. — Ваша работа связана с отъездами из города?

— Иногда, скорее редко.

— Жаль.

Неттингтон поднял на него глаза.

— Именно по этому поводу я хочу с вами объясниться. Моя жена утверждает, что получила какую-то пленку, причем запись она еще не слушала, но будто бы это запись моего разговора с одной женщиной. Бог знает, что она имеет в виду, но тем не менее — существует ли в природе такая пленка?

— Я не имею возможности обсуждать это, мистер Неттингтон.

— Так есть она или ее нет? — настаивал Неттингтон.

— Оба предположения допустимы.

— Она существует?

— Я не могу ответить вам, и вы прекрасно понимаете, что не могу.

— Но ведь Карла мне уже сказала…

— Ваше утверждение голословно, мистер Неттингтон.

— Мне сказала Карла.

Мэтью промолчал.

— Сообщила, что запись есть.

Мэтью молчал.

— Где эта запись?

Молчание…

— Я не думаю, что она попала в руки полиции, потому что черный о ней не упоминал. О записи говорила только Карла. Так и заявила, что вы сообщили ей о наличии компрометирующей записи.

Молчание.

— Я хочу получить эту пленку, — сказал Неттингтон.

Молчание.

— Если она существует.

Та же реакция.

— Существует ли она?

Мэтью продолжал молчать.

— Я готов, — сказал Неттингтон, — заплатить хорошие деньги за эту пленку. Если она существует.

— Если запись существует, — заговорил наконец Мэтью, — то за нее уже заплатила миссис Неттингтон.

— Значит, все-таки существует, — оживился Неттингтон. — И как вы только что заявили, моя жена оплатила ее, когда наняла вас, чтобы вы пустили ищейку по моему следу, а этот сукин сын сумел установить где-нибудь «жучок», верно?

— Что значит «где-нибудь», мистер Неттингтон?

— Где-нибудь у Риты в доме, вы отлично знаете где, мистер Хоуп. Если это вы сообщили Карле, что запись компрометирующая, значит, вы ее слышали, и, конечно, вам известно, каким способом она получена.

— Так или иначе…

— Я хочу получить запись, — перебил Неттингтон.

— Мистер Неттингтон…

— Вы меня слышите? Я хочу получить запись!

— Я вас отлично слышу. Мистер Неттингтон, когда детектив Роулз расспрашивал вас…

— Не уходите в сторону от темы, — снова перебил его Неттингтон.

— Когда он спрашивал, где вы были в ночь убийства Отто, что вы ему ответили?

— Я точно сообщил ему, где я находился.

— И где же?

— Если вам интересно, спросите у него. Или вы не слишком ладите? — Улыбка Неттингтона была похожа на волчий оскал. — Хотели бы вы узнать, что он говорил о вас?

— Не особенно.

— Он сказал, что вы обожаете игру «полицейские и воры». И еще сказал, что, если вы явитесь ко мне, я должен немедленно позвонить ему.

— Вместо этого вы сами посетили меня.

— Но я предварительно позвонил.

— Да, вы сделали это.

Последовала долгая и неловкая пауза.

— Если у вас ко мне больше ничего нет… — начал Мэтью, но Неттингтон не дал ему договорить.

— Вы отдадите мне пленку?

Мэтью только вздохнул.

— Лучше бы вам передумать, — сказал Неттингтон.

И это прозвучало как угроза.

Несколько секунд Неттингтон смотрел на Мэтью с каменным лицом, потом встал и покинул офис.

Он и Сьюзен договорились, что будет лучше, если их дочь не обнаружит Мэтью у них дома. Джоанна была весьма сообразительна, и ей бы не стоило труда решить простенькую задачку, застав мамочку и папочку вдвоем за чаем с булочками в гостиной.

Оба они не были готовы отвечать на вопросы о том, что произошло во время уик-энда и вообще что происходит. Ни Сьюзен, ни Мэтью сами точно не знали этого и если догадывались — после того как два дня и две ночи занимались любовью с небольшими перерывами и ни разу не выходили из дому, — то их догадки носили характер легких и неопределенных флюидов и пока не стоило делиться ими с Джоанной. И что, собственно, вы можете сказать вашей четырнадцатилетней дочери по такому деликатному поводу? Здравствуй, дорогая девочка, рады тебя видеть, твои мама с папой совсем потеряли головы на весь уик-энд? Нет. Будет лучше, если папочка исчезнет в ночи, как террорист с неразорвавшейся бомбой, а ответы на вопросы потом — если вопросы будут.