Он подъезжал к своему бывшему дому несколько смущенный. Обычно он припарковывался у бровки тротуара, сигналил и через минуту к нему выбегала Джоанна. Сегодня он прошел по дорожке к парадному крыльцу и позвонил. Посмотрел на посаженные им самим шесть лет назад апельсиновые деревья, подумал, живет ли по-прежнему в соседнем доме Реджи Соулз, позвонил еще раз и услышал голос Сьюзен, доносившийся из задней половины дома:

— Мэтью? Это ты?

Она казалась удивленной. Неужели забыла, что сама приглашала его зайти и выпить?

— Да, это я, — откликнулся он. — Я приехал слишком рано?

Долгое молчание. Потом:

— Дверь открыта. Входи.

Он нажал дверную ручку — в самом деле не заперто. Вошел в гостиную, которую так хорошо помнил, но мебель в ней другая, Сьюзен все переделала после того, как дала ему пинка под зад. Только один раз побывал он здесь за два года, прошедшие с той памятной ночи. И вот он снова стоит в гостиной и смотрит сквозь раздвижные стеклянные двери на то место, где, бывало, пришвартовывал свою парусную шлюпку «Болтун». Так он назвал ее вопреки протестам Сьюзен. Она терпеть не могла парусный спорт и предлагала другое название — «Брюзга». Шлюпка была не новая и стоила семь тысяч долларов, а это совсем недорого за судно в двадцать пять футов длиной, на котором могли свободно разместиться четверо. Шлюпка и машина, на которой он ездил до сих пор, было все, что он получил после развода. Остальное досталось Сьюзен: дом, «мерседес-бенц», его дочь, его коллекция часов. Машину Мэтью перекрасил, шлюпку продал через месяц после постановления суда о разводе. Как ни странно, он с тех пор не занимался парусным спортом.

— Мэтью, — окликнула его Сьюзен. — Приготовь себе что-нибудь, ладно? Я сейчас.

— А где Джоанна? — громко спросил он, но не получил ответа.

Мэтью подошел к бару, обнаружил в нем полный набор хорошей выпивки и налил себе виски «Канадиен Клаб» со льдом.

— Тебе что-нибудь налить? — крикнул он и удивился, когда услышал голос Сьюзен совсем близко, чуть ли не у своего плеча:

— Я здесь, не кричи так.

Он обернулся.

На Сьюзен было белое махровое платье.

Волосы влажные.

Сьюзен улыбалась.

Губы не подкрашены.

И вообще никакой косметики.

Сьюзен свежая после душа, пахнущая душистым мылом.

— Привет, — сказала она. — Разве Джоанна тебе не звонила?

— Нет, — ответил он, озадаченный. — Зачем? Что-то не так?

— Как тебе сказать. К сожалению, она пообещала…

— Что пообещала?

— Короче… она уехала на Палм-Бич.

— Куда?! — только и нашелся сказать Мэтью.

Ему едва не стало смешно. Это было похоже на прежние штучки Сьюзен — во что бы то ни стало удерживать дочь от встреч с отцом, любой ценой, любыми способами затруднять эти встречи.

— Это не моя идея, — быстро заговорила Сьюзен. — Даю тебе слово. Она позвонила мне от Дианы Силвер страшно возбужденная. Родители Дианы решили провести уик-энд на Палм-Бич и пригласили Джоанну. Она спросила меня, можно ли ей поехать с ними. Это было часов в одиннадцать, и я должна была сама позвонить тебе, но я уже опаздывала на одно свидание, а в доме еще куча дел и так далее. Ну, я велела ей, чтобы она тебе позвонила и попросила разрешения у тебя. Когда я вернулась домой, нашла в кухне на столе записку, что она вернется вечером в воскресенье. Я и решила, что она дозвонилась тебе и что все о'кей.

— У меня сегодня было три совещания, — сказал Мэтью. — Я вернулся в офис только в четыре тридцать. Может быть, она…

— Я уверена, что она попросила бы передать тебе.

— Мне ничего не передавали.

— Значит, она не позвонила.

— Может быть, боялась, что я откажу. — Мэтью пожал плечами. — Как-никак, в этот уик-энд День отца.

— Возможно. — Сьюзен явно была обеспокоена. — Поэтому я тебя не ждала.

— Не беспокойся, ничего страшного. — Мэтью отставил свой стакан на стойку бара. — Если у тебя другие планы…

— Да нет, не в этом дело. Просто… Я была в душе и выгляжу, наверно, как мокрая кошка.

— Ты выглядишь прекрасно.

— Ладно тебе, льстец!

Наступило неловкое молчание. Сьюзен быстрым движением подняла руку, словно собиралась распушить волосы — типичный жест для женщины, когда она чувствует, что на нее смотрят или любуются ею, или и то и другое вместе, но тут же спохватилась, опустила руку и совсем по-девичьи передернула плечами.

— Если я не ослышалась, ты предлагал мне выпить.

— Скажи, что бы ты хотела.

— Мартини с «Бифитером» [24] и со льдом.

Он взглянул на нее.

— Да-да. — Сьюзен улыбнулась.

Когда они были женаты, наиболее частым доводом в спорах был у них, как определил Мэтью, Аргумент Мартини с «Бифитером». Сьюзен утверждала, что ее муж не пьянеет, если выпьет, например, два скотча с содовой или вообще два чего угодно с содовой, но делается совершенно пьяным, распущенным, раскисшим, неуклюжим (все это словечки Сьюзен), стоит ему выпить два мартини, в особенности мартини с «Бифитером». Магическое слово «Бифитер» как бы придавало коктейлю дополнительную крепость.