– Умереть с оружием в руках. Без боя мы не сдадимся, чем скорее наступит развязка, тем лучше.

Я соскочил с крыши и велел трубачу играть сбор.

Звонкие ноты рожка прорезали воздух, и солдаты собрались передо мной.

– Храбрые товарищи!
– закричал я.
– У врагов есть крупное преимущество. Они привезли пушку, и боюсь, что этот частокол окажется довольно слабым прикрытием. Если нас будут выбивать отсюда, давайте отстаивать наш кораль до последнего дыхания. А если нас разобьют то помните: каждый должен драться, пока его не убьют!..

Решительное "ура" было ответом на эту краткую речь.

– Но сначала мы еще посмотрим, каково они стреляют, - продолжал я.
– Пушка у них легкая, и всех нас сразу не перебьет. При выстрелах сейчас же ложитесь! Кто лежит на земле ничком, того труднее ранить. Может быть, мы и продержимся, пока наши придут на выручку. Во всяком случае, попытаться надо...

Новое "ура" прокатилось по фронту.

– Это ужасно, капитан!
– прошептал майор.

– Что тут ужасного?
– спросил я. Этот трус внушал мне величайшее презрение.

– Ах, это... эта история... это такая...

– Майор! Вспомните, что вы солдат!..

– Помню! Дурак я, что не подал в отставку перед тем, как началась эта проклятая война! Ведь собирался...

– Ну, не бойтесь, - сказал я, невольно улыбаясь откровенности майора. Через месяц вы будете пить вино в Хьюлетте. Вот, спрячьтесь за это бревно. Это единственное безопасное место во всем корале.

– Вы думаете, капитан, оно действительно выдержит снаряд?

– Хоть из тяжелого орудия. Ну, ребята, держитесь! Готовьтесь к бою!

Мексиканцы подвезли свою шестифунтовую пушку на пятьсот ярдов от частокола, и группа артиллеристов неторопливо устанавливала ее на лафет.

В это время я снова услышал голос майора.

– Боже мой, капитан! Зачем вы подпускаете их так близко?

– А как мне их не пустить?
– удивился я.

– Да мое ружье бьет гораздо дальше. Я думаю, их можно бы отогнать.

– Вы бредите, майор, - отвечал я.
– Пуля не долетит до них на двести метров. Вот если бы они действительно подошли на выстрел, мы бы им показали!..

– Да уверяю вас, капитан, мое ружье бьет вдвое дальше!

Я взглянул на майора. Мне казалось, что он совсем сошел с ума.

– Говорю вам, у меня игольчатое ружье, оно бьет на восемьдесят шагов.

– Быть не может!
– воскликнул я, срываясь с места. Теперь я вспомнил о странной штуке, которую велел Раулю снять с седла Геркулеса.
– Да почему же вы не сказали мне раньше?!

И, оглянувшись кругом, я закричал солдатам:

– Где ружье майора Блоссома?

– Вот она, майорская флинта!
– отозвался сержант Линкольн.
– Но такой винтовки я никогда не видывал. Она скорее похожа на пушку-недомерок!

В самом деле, в руках у Линкольна было прусское игольчатое ружье, новое по тому времени изобретение, о котором я все же кое-что уже слыхал.

– Оно заряжено, майор?
– спросил я, беря у Линкольна ружье.

– Заряжено.

– Можете вы попасть вон в того молодца?
– спросил я, возвращая оружие охотнику.

– Если эта штука бьет так далеко, то могу.

– Оно бьет без промаха на тысячу метров!
– завопил майор.

– А вы уверены в этом, майор?
– спросил я.

– Безусловно, капитан! Я купил это ружье у самого изобретателя. Мы пробовали его в Вашингтоне. Оно заряжено конической пулей... Она доску пробивает в тысяче метрах.

– Отлично! Ну, сержант, цельтесь повернее: вы можете спасти нас всех.

Линкольн, расставив ноги для упора, выбрал в заборе кол, достигавший ему как раз по плечо. Затем он тщательно обтер приклад и, поместив тяжелое дуло на кол, медленно приложился.

– Вон того, со снарядом, сержант!
– сказал я.

В это время один из артиллеристов нагибался к дулу орудия, держа в руках ядро. Линкольн спустил курок. Раздался выстрел. Артиллерист вскинул руками и полетел вверх тормашками...

Гром выстрела разнесся по всему лугу. Крик изумления вырвался у гверильясов, и в ту же секунду наш кораль загремел радостным "ура".

– Ловко!
– кричали солдаты.

Линкольн в одну минуту обтер и снова зарядил ружье.

– Теперь, сержант, вон того - с пальником!

Пока охотник заряжал ружье, артиллеристы несколько оправились от изумления и вкатили в пушку заряд картечи.

У казенной части орудия стоял высокий артиллерист с пальником и трубкой. Он только ждал команды: "Огонь!"